Книга В тени пирамид, страница 94 – Иван Любенко

– Помолиться не хотите?

– Простите?

– Вы в церкви давно были?

– Да как сказать… на Пасху.

– Тут неподалёку православный храм Святого Николая. Там помогает вести службу мой друг, иеродиакон. Он, как и я, из Ставрополя. Мы вместе плыли на «Рюрике». Только он был в третьем классе. Заглянем к нему? Я перекинусь с ним несколькими словами, а вы тем временем можете поговорить с Господом и облегчить душу от грехов своих.

– Если бы это помогло вернуть тысячу франков, я бы на коленях до самого утра молился. А так, – он махнул рукой, – пустое дело.

Ардашев не удостоил собеседника ответом, а лишь велел кучеру ехать к церкви.

– Чертовски хочется есть, – буркнул декоратор.

– Разве в тюрьме вас не кормили?

– Дали восемь фиников и кружку тухлой воды.

– Не так уж и плохо. Это обычный обед бедуина в пустыне. Говорят, воду, которую они везут в бурдюках, совсем пить невозможно, отдаёт нефтью. Ваша вода, уверен, была лучше.

– Упаси меня Господь от пережитых испытаний, – перекрестился Матецкий.

Драгоман его не слушал, он погрузился в свои мысли: «Прошло всего несколько дней после расставания с Ферапонтом, а я уже по нему заскучал. Характерец у него, конечно, не сахар, но что поделаешь? Все люди разные. Да и я, если говорить начистоту, тоже ведь не подарок».

Солнце уже спряталось за минаретом, и жара стала потихоньку спадать. Но Ардашев ещё не привык к местному климату. Время от времени он доставал носовой платок и вытирал пот, струившийся из-под форменной фуражки тёмно-зелёного цвета. Повседневный мундир его вполне устраивал, если не считать того, что ткань сюртука было довольно толстой.

Показался купол церкви. Матецкий закурил папиросу и остался в коляске ждать возвращения Ардашева.

Сняв головной убор, Клим вошёл в церковь. Увидев священника – старика в белом клобуке и чёрной рясе, – дипломат совершил поясной поклон и испросил благословения.

Осенив вошедшего крёстным знамением, епископ произнёс:

– Во имя Отца, и Сына, и Святаго Духа.

Смиренно склонив голову, драгоман коснулся губами руки священнослужителя.

– Что привело тебя в храм Божий, сын мой? – спросил батюшка.

– Где я могу найти иеродиакона, прибывшего несколько дней назад из России?

– В три пополудни он уехал в Эль-Матарийе с проводником.

– А зачем?

– Как? Ты не знаешь, чем известно Матарийе?

– Я в Каире всего несколько дней.

– Но для того чтобы знать, где растёт сикомор Богородицы, достаточно лишь открыть Евангелии от Матфея и Священное Предание. Там описываются все места, где останавливалось Святое семейство, спасаясь от гонений царя Ирода. Сикомор в Матарийе – одно из них. Под ним Непорочная Дева с Младенцем на руках присела отдохнуть, но вдали показалась погоня. Ища спасения, Богоматерь спряталась в дупле, которое тотчас чудотворно затянулось паутиной, и слуги Ирода-гонителя прошли мимо. Иисус остался жив. Так вот монах в те места и отправился.

– Благодарю вас, батюшка, – поклонился Ардашев и, перекрестившись, покинул храм.

Экипаж, нанятый Климом, доставил Матецкого в «Нил», когда над Каиром уже повисли чернильные сумерки, постепенно переходящие густую темноту, разрезаемую лишь светом газовых фонарей.

Время клонилось к полудню, и солнце нещадно палило щёку Ардашева. Занавеска то и дело съезжала от ветра, образуя щель, в которую солнечный луч и устремлялся. Клим пытался его обмануть, отставляя стул в сторону, но каждый раз посланец светила находил лицо драгомана. Жарко! Он расстегнул верхнюю пуговицу сорочки, но это не помогло. И ещё очень хотелось спать. Вчера после позднего доклада консулу о проделках Матецкого Скипетров посетовал, что количество документов, требующих скорейшего перевода с арабского на русский, не уменьшилось, а, наоборот, увеличилось. Отсюда у действительного тайного советника возник вполне закономерный вопрос: а хорошо ли господин Ардашев справляется со своими прямыми обязанностями? Естественно, осадок после беседы с начальником остался неприятный, и драгоман вернулся на рабочее место. Он скрипел пером до тех пор, пока предрассветную тишину не нарушил муэдзин, зазывая с минарета правоверных на молитву. А потом переводчик добрался до своей комнаты, накрутил до отказа пружину старых каретных часов-будильника, рухнул на кровать и отключился. Молоточек этого старинного хронометра не стучал, а бил с коротким интервалом, точно паровой кузнечный молот. Откуда в консульстве оказались эти часы, уже никто не помнил. Благодаря им Клим и проснулся сегодня утром. «А теперь адски хотелось спать… Хотя бы пять минут… Только пять минут, не больше… Как же хорошо было в Ставрополе… Сад, беседка, прохладный ветер, пруд…»