Онлайн книга «Двойник с того света»
|
– Послушай, Прохор, – крикнул Ардашев кучеру. – Маршрут меняется. Едем на Воскресенскую, в фотографию Лекке, что рядом с нотариусом. – Это где вчерась банкира Александрова порешили? – Именно туда. Глава 22. Двойник Экипаж остановился у вывески «Фотография Лекке». Студент спрыгнул с подножки и, велев кучеру дожидаться, потянул на себя дверь. Громко зазвенел колокольчик. Фотограф, услышав звук открывшейся входной двери, высунул голову из-за портьеры. – А! Господин студент? Хорошо, что вы пришли. Я рассказал о вас судебному следователю, и он собирается вас допросить. – Как его фамилия? – Ой, не запомнил. У него двойная фамилия, сложная. Подождите, я кажется где-то записывал… – Случаем, не Круковский-Жданович? – Он! А вы откуда знаете? – В газетах прочёл. Он расследует дело об отравленной муке. – Ах да, точно-точно. – Скажите, а кто у вас находится в соседней комнате? – В соседней? Ретушёр. А что? – А он был здесь в день убийства банкира? – Не помню. Я не проверял. У него есть свой ключ от входной двери. Он приходит, когда хочет. – А судебному следователю вы о нём упоминали? – Так он и не спрашивал. А зачем? – На всякий случай. А телефон у вас где? – В коридоре на стене висит. – Стало быть, ретушёр мог слышать ваш разговор с Александровым? – Мог, конечно, если был у себя. – Скажите, в прошлом году ваше ателье изготавливало фотокартину для фабриканта Папасова с видом Ставрополя? – Да, и я этим горжусь. Он даже расписался в книге гостей, когда ранее приходил фотографироваться. К сожалению, размер оригинала, с которого делалось изображение, был мал и увеличение размыло некоторые детали, но Сергей Петрович сумел их восстановить. Иван Христофорович остался доволен работой ретушёра. – Он на месте? – Кто? – Сергей Петрович. – Да. – А его фамилия не Болотов? – Нет, Скрябин. А почему вы спросили? – Говорят, был здесь когда-то известный ретушёр с такой фамилией. – Я в Казани недавно, пятый год. Но о таком не слыхал. – Что ж, всего доброго. – Постойте-постойте, а вы адресок свой не оставите? А то вдруг следователь захочет вас найти, а ему и подскажу, – надев очки, выговорил фотограф и вооружился карандашом. – Большая Казанская, дом четыре. – Это же дом покойного Папасова, если я не ошибаюсь. – Вот я там и остановился. Вы и фамилию мою запишите: Ардашев Клим Пантелеевич. Проживаю в Ставрополе-на-Кавказе. Там у нас этих Папасовых, как в Москве Ивановых. Всё? Ямогу идти? – А я вас и не заде-ерживал, – с улыбочкой проблеял светописец, делая карандашную запись на огрызке бумаги. Клим вышел в коридор. Он достал из кармана пистолет, проверил заряжены ли патроны и, убрав оружие в боковой карман, постучал в дверь. – Да-да, – послышалось оттуда, затем человек закашлялся и добавил: – Входите. Клим шагнул в уже знакомую комнату. За мольбертом сидел худой и высокий человек с рыжими бакенбардами, остатками волос такого же цвета на голове и рыжими, слегка седыми усами. Он работал с фотографической пластиной, лежащей перед ним. Длинной иглой он делал едва заметные штрихи. Пахло скипидаром и касторкой. Ардашев молча вынул свою иглу и, протянув ретушёру, сказал: – А вот эту иголку, Сергей Петрович, вы уронили в коридоре «Петра Великого», помните? Вы ею, наверное, восковой голове волосы вживляли, да? Труд кропотливый, нудный, волосок за волоском… и так изо дня в день. Сколько же ненависти у вас к Папасову скопилось за все годы? И яд придумали оригинальный – смесь растворителя, применяемого в кожевенном производстве (диметилсульфоксида), и вытяжки из корней аконита. Ядовитые клубни аж с каторги везли… Я вот только не пойму, зачем вы тогда выглянули из соседней каюты, когда вдова увидела голову Папасова в рыбацкой сети? Любопытство одолело? Или вы уже настолько поверили в свою безнаказанность, что потеряли над собой всякий контроль? |