Книга Черный Арагац, страница 21 – Иван Любенко

— Хорошо.

— И в Нахичевани арестовали банду из семи человек, занятую подделкой ценных бумаг с помощью литографии. Изъяли камень, отпечатанные заготовки и фальшивые векселя «Донского земельного банка».

— Армяне?

— Четверо армян, один грек и два еврея.

— Ничего себе гоголь-моголь! — дёрнул подбородком полицмейстер. — Купаж — не приведи Господь! Сядешь с такими за ломберный стол — без порток останешься.

— Один армянин оказался беглым. Кассир-растратчик. И вы правы — двое евреев были ранее осуждены за картёжное мошенничество, а теперь вот занялись подделкой. Четверо пойдут по этапу впервые… У меня всё.

— Держите меня в курсе дознания по убийству этого… как его… однорукого отставного полковника.

— Верещагина.

— Вот-вот.

— Слушаюсь, ваше высокоблагородие.

— И принесите-ка мне копию протокола допроса этого парня…

— Ардашева?

— Да.

— Совсем запамятовал, — виновато выговорил секретарь. — Пришло сообщение из жандармского железнодорожного отделения. Студента этого, Ардашева, второго дня обобрали в поезде. Украли саквояж. Правда, он у него был для отвода глаз. Деньги — пятьдесят тысяч — студент зашил в трёх потайных карманах жилетки. Воры не доглядели.

— Хитёр!

— Револьвер, паспорт и триста рублей мойщики не тронули.

— Это понятно, — усмехнулся полицмейстер. — А знаете почему?

— Позвольте полюбопытствовать?

— Узнай жандармы об этой мелочной краже, они немедля бы и с превеликим удовольствием разнесли бы сию новость через кондукторов по всем станциям Владикавказской железной дороги. Мол, мойщики теперь карманными кражами промышлять стали, а марвихеров побоку пустили. После этого последние собрали бы воровскую сходку, и виновных бы, скорее всего, прирезали… за жадность и нарушение договорённостей.

— Воровская честь не позволила?

— Нет у жуликов никакой чести и отродясь не было! Есть только животный страх. Воровскому слову цена — один чих и три плевка.

— Вы совершенно правы, ваше высокоблагородие.

— А насчёт студента этого… как его?

— Ардашева?

— Узнайте, где остановился. Если появится что-то интересное — докладывайте. Сдаётся мне, что этот парень не так прост, как кажется.

— Так точно-с. Разрешите идти?

— Ступайте. Не буду вас от службы отвлекать. Дел-то невпроворот.

Когда секретарь удалился, надворный советник потянулся к трубке. Но она потухла. Раскурив её заново, он почувствовал горький вкус турецкого табака и вместе с ним чувство неловкости от того, что при подчинённом он то и дело забывал произнесённые фамилии, точно старик, страдающий слабоумием. «Надобно травок каких-нибудь на Старом базаре купить да пропить или к провизору Цукерману за микстурой зайти, что на Пушкинской, у кумысной будки. Негоже так память запускать. Негоже».

I

Свет газового фонаря отражался в окнах унылого двухэтажного серого здания давней постройки, где и располагались судебные следователи Ростова-на-Дону. Увидев выходящего из дверей Ардашева с тростью и газетным свёртком, Бабук радостно вскинул руки:

— Как хорошо, Клим-джан, что тебя выпустили! Деньги все отдали?

— Да. Только надо бы их положить в сейф.

— В гостиница «Гранд-отель» сейф есть.

— Хорошо бы попервоначалу заехать в магазин и купить мыло, зубной порошок, щётку и недорогой бритвенный набор. Да и сменного белья у меня нет и носков.