Онлайн книга «Черный Арагац»
|
Застучали по мостовой колёса пролётки и, поравнявшись с парадным входом, смолкли. «Что ж, посмотрим, что им от меня надобно», — мысленно выговорил полковник, остановившись в трёх шагах от двери. Тотчас раздался стук, и на пороге появился помощник. — Разрешите, ваше высокоблагородие? — Да-да. Штабс-ротмистр посторонился, и перед полковником возник высокий стройный господин лет сорока пяти, в котелке, тёмном сюртуке и светлой жилетке с выглядывающей из её кармашка золотой цепочкой часов. Густо накрахмаленный, высокий по моде воротник белоснежной сорочки плотно облегал шею, контрастируя с пышным чёрным галстухом, украшенным посередине булавкой с крошечной брильянтовой головкой. Узконосые туфли на небольшом каблуке из тонкой мягкой кожи были сшиты по последней моде. Гость неторопливо стянул с правой руки перчатку. На безымянном пальце сверкнул золотой перстень с вензельным изображением «Высочайшего имени Его Императорского Величества» — редкая награда государя. Визитёр протянул руку и сказал: — Статский советник[41]Фёдор Васильевич Сераковский, чиновник особых поручений Департамента полиции. — Флавиан Николаевич Глассон, — отвечая на рукопожатие, выговорил полковник и, улыбнувшись, добавил: — Хотя, ваше высокородие, мне можно было вам и не представляться. Столичное начальство знает обо мне всё. Прошу, садитесь. — Благодарю. Предлагаю обращаться друг к другу по имени-отчеству, — сняв шляпу, вымолвил столичный визитёр. — Не возражаю. — Чаю? Коньяку? Кофею? — От чая не откажусь. Разговор у нас будет долгий, и мне лучше иметь светлую голову. Полковник повернулся к офицеру и чуть дрогнувшим голосов выговорил: — Не откажите в любезности, Сергей Николаевич. Распорядитесь насчёт чая. Пусть мой адъютант принесёт всё, что полагается. — Слушаюсь, — кивнул подчинённый и осведомился: — Мне вернуться? — Не обессудьте, штабс-ротмистр, — вмешался пришелец, — но мне хотелось бы пообщаться с господином полковником келейно. Помощник понимающе кивнул и удалился. — Что ж, Фёдор Васильевич, я вас внимательно слушаю. — И это прекрасно, — холодно улыбнулся Сераковский и, не спрашивая разрешения, закурил. — Так вот, Флавиан Николаевич, прибыл я к вам не случайно и не в порядке проверки работы жандармского управления. Для этого есть иные чины, а я занимаюсь сугубо агентурной работой по политической части… Мне придётся посвятить вас в одну историю, связанную с уроженцем тогда ещё Нор-Нахичевана Микаэлом Лазаревичем Налбандяном. Слышали о таком? — А как же! Это писатель-социалист, выступавший за создание единого армянского государства. Умер 24 года тому назад. Ему тогда было всего тридцать шесть. В прошлом году мы накрыли тайную сходку анархистов[42]в Ростове. В неё входили не только русские, но и армяне, евреи… Во время обыска у задержанных мы нашли оружие, прокламации и антиправительственную литературу. Нам попались статьи Налбандяна и его стихи. В этих опусах он призывал социалистов разных национальностей объединиться в революционной борьбе. — Полковник покачал головой и заметил неодобрительно: — Знаете, я с удивлением узнал, что в 1866 году, когда его гроб доставили на железнодорожную станцию Дон, его не стали везти на дрогах в Нахичевань, как обычно, а в видах оказания особых почестей перегрузили на пароход, причаливший к берегу с траурными гудками. Гроб и дальше плыл до центральной площади и стоящего там храма Григория Просветителя, но уже не по воде, а по воздуху — это люди несли его на руках. Весь путь от пристани до церкви был устлан коврами и дорожками. Представляете? Покойного встречали городской голова и почтенные старцы. Но и этого местным жителям показалось мало! Налбандяна решили похоронить в монастыре Сурб-Хач, что в семи верстах от Нахичевани. А ведь он чинов не имел и священником не был. Форменное безобразие, скажу я вам! И на следующий день армяне на плечах понесли усопшего до монастырского кладбища все семь вёрст! Колокола звонили не переставая. Говорят, скорбная людская река тянулась от Нахичевани до монастыря. А ведь иной доживёт до почтенной старости, преставится, а на погост и нести некому. |