Книга Черный Арагац, страница 71 – Иван Любенко

— Я бы с удовольствием, — ответил Клим. — Но не сейчас. Мне нужны наконечники от стрел…

— Надеюсь, что они уже нашлись, — перебил студента управляющий, показывая на спешившего к ним радостного портье. В руке он держал пачку папирос «Скобелевские».

— Вот они, — радостно выговорил он, слегка запыхавшись — все четыре. Мусорный ящик ещё не вывезли, слава Богу. И я не побрезговал, порылся. А сорочки и бельё — это я по глупости своей распорядился выбросить. Поторопился. Виноват. Но я пришлю вам в нумер точно такие же. И оплачу сам. Отель тут ни при чём. Не извольте беспокоиться.

— Я рад, что вы признали свои ошибки. Если бы это случилось раньше, то и никакого скандала бы не было, — выговорил Клим, забирая папиросную пачку. Он открыл её — все четыре наконечника были на месте. Студент улыбнулся и, учтиво склонив голову, добавил: — Вынужден оставить вас. Дела.

Выбрасывая вперёд трость, Ардашев покинул вестибуль. Глядя ему вслед, управляющий заметил:

— Уж больно горяч.

— Молодой ещё, — усмехнулся Тарасов. — Годам к тридцати остепенится. Я сам когда-то был таким.

Выйдя из отеля, Клим направился на противоположную сторону улицы, к магазину с вывеской: «Музыкальное депо Л. Г. Адлера». В его окнах были выставлены: гитара, виолончель, скрипка и домра. Тяжёлая дубовая дверь с резными узорами отворилась легко, не издав и малейшего скрипа петель. У стойки высился приказчик — долговязый и тощий, как жердь в плетёном заборе. Его длинные прямые, напомаженные до самых кончиков усы образовали своеобразный перпендикуляр его туловищу.

— Что угодно-с? — склонив голову, осведомился он у Ардашева.

— Мне нужен господин Адлер.

— По какому вопросу?

— По комерциозному.

— Одну минуту-с. Я справлюсь у него, согласится ли он вас принять. Как вас представить?

— Ардашев Клим Пантелеевич. Из Ставрополя.

Приказчик исчез в занавесках дверного проёма и вскоре появился. Он отворил дверцу прилавка и пригласил:

— Прошу.

Хозяин магазина восседал в кресле и дымил регалией. Толстый лысый, как бильярдный шар, человек с густыми обвислыми усами и лицом старого бульдога даже не поднялся, а лишь молча кивнул на стоявший стул. Он пристально рассматривал гостя, ожидая, пока тот начнёт говорить.

Клим понял высокомерный настрой хозяина магазина. «Доброжелательной беседы, судя по всему, не получится. Что ж, сыграем ва-банк», — мысленно рассудил он, усевшись на указанное место. С невозмутимым видом студент достал из кармана портсигар, прикурил без разрешения и положил полусгоревшую спичку в пепельницу. Сделав глубокую затяжку и не отводя взгляда от своего визави, Ардашев заговорил почти без пауз, как пономарь:

— Я приехал из Ставрополя к господину Верещагину купить товар для фирмы отца — молотилки, бороны, плуги и прочее. Они были друзьями. Вместе воевали с турками. Оба отставные полковники… Вместе с его приказчиком мы вошли в переднюю Верещагина. Входная дверь его квартиры оказалась открытой. В подвале, у лестницы, лежал его труп. На полу я обнаружил наконечник стрелы эпохи бронзы с шипом. — Ардашев вынул из пустой пачки наконечник от стрелы и, выложив его на стол, продолжил: — Он несколько отличался от тех, что лежали на полках. Подозреваю, что его принёс убийца. Я знаю, что вы тоже антикварий и, в отличие от меня, хорошо разбираетесь в археологических находках. К тому же вы были дружны с покойным. Скажите, у Верещагина был подобный наконечник?