Книга Слепой поводырь, страница 56 – Иван Любенко

— Да мало ли? Какая разница?

— Каждый кучер старается расположиться на виду у прохожих или под окнами у постояльцев гостиницы. Этот же наоборот, прятался. Не кажется ли вам это странным?

— Может быть, может быть… — задумчиво проронил псаломщик и спросил: — А номер той коляски он не разглядел?

— Нет.

— А в котором часу это было?

— Точно не помнит. Но фонарь на углу «Варшавы» уже горел. Стало быть, приблизительно в то самое время, когда и мы с Анной тут оказались.

— А у вас какие находки?

Клим выудил из карманагривенник и сказал:

— Вот.

— Не густо, — усмехнулся Ферапонт.

— На извозчика хватит и ещё на пирог с мясом останется… А что у вас за улов?

Псаломщик с гордым вынул из кармана подковку от сапога, смятый билет в окружной суд, жёлтую металлическую пуговицу, кусок черепаховой расчёски и карандаш с колпачком.

— Ого! Да у вас тут целый набор полезных вещей!.. Так, позвольте-позвольте: билетик интересный, любопытному человеку принадлежал, но нам он ничем не поможет; подковка почти стёрлась и только тогда отвалилась от каблука небогатого горожанина; пуговица почтово-телеграфного ведомства — два скрещенных рожка и два пучка стрел — с мундира холостого чиновника. Был бы женатым, супруга бы давно её заново пришила, а то ведь болталась-болталась, пока худая нитка не перетёрлась; часть дамской расчёски использовалась до последнего момента тоже не от хорошей жизни. На ней ещё рыжий волос остался. Карандашом с металлическим колпачком и надписью «газета «Северный Кавказ», дорожили. Иначе бы колпачок не надевали. Позвольте узнать, где вы его обнаружили?

— Почти у самой двери этого доходного дома.

— А в каком месте?

— Вот здесь, на шаг от парадного.

— Получается, его выронили недавно.

— Почему вы так считаете?

— Иначе бы давно уже подняли. Карандаш исписан всего на треть, да ещё и с колпачком. Такие редко встретишь…

Неожиданно перед Ардашевым возник дворник с метлой. Он был в длинных шароварах, рубахе на выпуск, перепоясанной узким ремешком. Надо сказать, что его борода была аккуратно подстрижена, как и усы.

— Доброго здоровьица, милсдари! Могу ли я помощь какую вам оказать? Игнатом меня кличут.

— Да вот стоим, гадаем, кто карандаш обронил с надписью: «газета «Северный Кавказ», — признался Ардашев.

— А чего же мучиться? И так знамо — газетчик и потерял. Они вечно тут шляются. К Сусанне Юрьевне приходят.

— Кто такая?

— Мадам Завадская, актриса. Какой у них голос! Случается, утром, как запоют, так все квартиранты «браво!» кричат и даже прохожие останавливаются, ежели у них окна отворены.

— А газетчика, как зовут?

Мужик вздохнул, почесал бороду и промолвил:

— Я бы вспомнил, кабы подлечился. Второго дня слегка поддал-с…

Клим протянул дворнику гривенник. Радостносверкнув глазами, тот сунул монетку в карман и сказал:

— Струдзюмов Аполлинарий Сергеевич. В «Северном Кавказе» и служат. Частый гость. Приходят в понедельник али субботу, иногда и два раза в седмицу. Завсегда без цветов и сурьёзные. Городовой Матвей Егорыч и то поприветливее будут. Вчерась тоже наведывались. Покидали её нумер уже затемно, когда фонарь у «Варшавы» зажгли… Вчерась барина тут убили. Полиция меня опрашивала, не видел ли я чего… А я и не видел-с. Водочку откушивал-с, да перестарался маненько… Так вы, Ваше благородие, карандашик-то мне оставьте. Аполлинарий Сергеевич явятся, я им и верну. Авось, гривенником отблагодарят.