Книга Слепой поводырь, страница 83 – Иван Любенко

Анна шла впереди конвоира. На ней не было оков. Увидев Клима, она попыталась улыбнуться, но улыбка, сошедшая с заплаканного лица, показалась Ардашеву вымученной. Стражник что-то буркнул, и задержанная остановилась. Климприблизился и тихо произнёс:

— Всё будет хорошо. Не волнуйтесь. Я нашёл деньги. Вы всё помните?

— Да. Прошение я написала, как вы сказали.

— Переговариваться воспрещено! — гаркнул охранник и зеваки, точно проснувшись, принялись с любопытством рассматривать Анну и Клима.

В коридоре появился чиновник в очках. Знаки различия на его мундире свидетельствовали о том, что он имел низший гражданский чин четырнадцатого класса — коллежского регистратора.

— По делу дворянки Анны Бесединой прошу в первую камеру.

Анна на миг остановилась перед дверью, как перед крещенской прорубью, и, горько вздохнув, шагнула в залу. За ней поспешил конвойный и выскочивший откуда-то Славин.

Клим приник к дверям. Он разбирал почти всё, что происходило в судебном заседании.

Установив личность задержанной, председательствующий начал зачитывать постановление судебного следователя об избрании ранее не привлекавшейся к суду дворянки Анны Никаноровны Бесединой, обвиняемой по пункту 4 статьи 1453 «Уложения о наказаниях уголовных и исправительных», меры пресечения в виде заключения под стражу.

Затем дали слово товарищу прокурора, который неожиданно для всех заявил, что заключение под стражу дворянки Анны Бесединой слишком суровая мера, поскольку судебный следователь не привёл убедительных фактов причастности обвиняемой к убийству О. П. Вельдмана. По его мнению, если бы у приезжей на время следствия имелось постоянное место жительства в Ставрополе и достаточные финансовые средства, то вполне можно было бы ограничиться залогом, сумму которого определит суд.

Председательствующий обратился к Анне:

— Госпожа Беседина, вы слышали мнение товарища прокурора?

— Да, Ваша честь.

— Что вы можете сказать по этому поводу?

— Я передала судебному следователю прошение на имя его превосходительства прокурора окружного суда с тем, чтобы ко мне применили залог. Там же я указала и место жительства на Барятинской, 7, в доме Пантелея Архиповича Ардашева, и сумму залога — десять тысяч рублей. Господин Ардашев ожидает в коридоре и может подтвердить мои слова.

— Это гласный думы в коридоре, что ли мается? — протирая носовым платком очки, удивился судья.

— Нет, она говорит о его сыне. Он вероятный соучастник убийства магнетизёра Вельдмана, —поднявшись с места, пояснил судебный следователь.

— Ему уже предъявлено обвинение?

— Пока нет.

Судья покачал головой и, полистав папку, поинтересовался:

— А где же прошение? Я его что-то не вижу.

Привстав, Славин вымолвил:

— Оно должно быть там. Я точно помню, что приобщил.

— Хорошо, — просто выговорил судья, — тогда покажите мне его.

Славин приблизился к столу и принялся просматривать дело.

— Странно, но его здесь нет, — виновато проронил чиновник. — Может, выпало? — Что же это вы, следователь по важнейшим делам, а неглижируете обязанностями? — поморщившись, спросил судья. — Мы на вас в неудовольствии. Надеюсь, товарищ прокурора не оставит сие небрежение без внимания?

— Всенепременно, — подтвердил государственный обвинитель.

Виновато сутулясь, следователь вернулся на место.

— Пригласите господина Ардашева, — велел судья секретарю.