Книга Слепой поводырь, страница 95 – Иван Любенко

— Я готов.

— Вот и отлично — кивнул полицейский и обратился к присутствующим: — Дамы и господа, честь имею кланяться.

— Честь имею, — попрощался Пантелей Архипович.

Когда вновь скрипнула калитка и послышался шум отъезжавших экипажей, Ольга Ивановна сказала с грустью:

— А свой ром Павел Петрович так и не попробовал. Жалко мне его, хоть он и убийца.

— Господь велит жалеть всех, даже грешников, — назидательно произнес Ферапонт.

— Что-то ни пить, ни есть не хочется. Пожалуй, я пойду лягу, — изрёк отставной полковник и поплёлся в дом, точно был в кандалах.

— Когда же на земле исчезнут преступники, суды и тюрьмы? — горячо возмутилась Анна. — Посмотрите, как далеко шагнула наука! Как изменилось человечество! Мы стали умнее, образованнее… Почему же людипродолжают убивать друг друга, как и тысячелетия тому назад?

— Меняется мир вокруг нас, а люди остаются прежними, — грустно изрёк Ферапонт и добавил: — И даже правители.

I

— Что ж, Владимир Алексеевич, — пожимая Залевскому руку, — выговорил полицмейстер. — Вас можно поздравить? Утёрли нос судебному следователю! Ох как утёрли! Я уже и у губернатора на докладе был. Хвастался. Как и обещал, после получения надворного советника представим вас к Владимиру. Согласовал и ваше назначение на полицмейстерскую должность после моего ухода.

— Но ведь это не моя заслуга, а Клима Ардашева. Он раскрыл все три преступления. Может быть, стоит его вызвать к вам и хотя бы поблагодарить?

— Помилуйте. Владимир Алексеевич, ну зачем он мне? Да и кто он такой? Студентишка… Не дай бог потом выяснится, что он где-нибудь там в столице бунтарствовал и неблагонадёжен. Нет-нет, это вас мы должны чествовать в первую очередь… Вы садитесь. Рассказывайте, как там подозреваемый?

— Вину не признаёт. Упорствует.

— Славина известили?

— Час назад. Рвал и метал. Возмущался почему его так поздно уведомили, хотя обязаны были сразу же доставить к нему Дубицкого.

— И что же вы ответили?

— Сказал, что время было позднее, не хотели его беспокоить. Сами провели дознание, чтобы ему облегчить следствие. С утра якобы я отсыпался после ночных допросов. Обыск всего один без него провели, как неотложный. Так что извольте, Николай Васильевич, дальше сами собирать оставшиеся улики.

— Ох и добре вы ему хвост накрутили и словцо верное подобрали — «оставшиеся». Будто объедками со стола попотчевали… А он что?

— Зубами поскрипел и дверью хлопнул.

— А как он чванился! Как павлинился! Помните? «Прошу говорить кратко и по существу. Тороплюсь. Мне некогда. Я один на всю губернию судебный следователь по важнейшим делам…». А тут — на тебе — получи… после ужина горчицу! Хе-хе…

— По обыску у Дубицкого есть результаты. Нашли вексель «Поземельного Крестьянского банка» на десять тысяч рублей. Вся бумага в кровяных пятнах. Дубицкий утверждает, что он сидел за столом, когда у него носом пошла кровь, попав и на вексель. Так это или нет — не проверишь^[65]. Кроме векселя в ящике того же письменного стола обнаружили долговую расписку Струдзюмова и тоже на десять тысяч. Задержанный пояснил, что занял газетчику деньги. Но слабо в это верится. Ведь у заёмщика не было ни банковскоговклада, ни недвижимости, а сумма солидная. Во-первых, с чего бы это он дал в долг постороннему человеку такие деньги? А во-вторых, какие гарантии возврата? Их не было. И самое интересное: Игнат Лапшин — личный кучер Дубицкого — показал, что шестнадцатого числа он видел своего хозяина переодетого в его извозчичью одежду, едущим по Николаевскому, и крайне удивился. А на следующий день он случайно обнаружил на полу коляски десять сантимов с отверстием — своеобразный французский сувенир. Думаю, монета выпала из одежды Вельдмана. Он ведь только что вернулся в Россию из Франции.