Книга Убийство под Темзой, страница 65 – Иван Любенко

Оказавшись на свежем воздухе, Ардашев понял, что проголодался. Денег оставалось всё меньше, и он решил поужинать на барже и не брать дорогой кэб, а воспользоваться омнибусом.

Вечером занятость улиц ломовыми телегами, кэбами, каретами, тележками торговцев и пешеходами не стала меньше. Уже сидя на верхнем ярусе омнибуса, Клим узрел две совершенно привычные для Лондона и совершенно нехарактерные для России сцены. Дама с двумя детьми никак не могла перейти улицу. Одного мальчика она держала на руках, а другого за руку. Полисмен среагировал быстро. Он что-то сказал мамаше и поднял старшего сына. Вместе они оказались на противоположной стороне. Проехав несколько кварталов, омнибус застрял на площади Пикадилли (Piccadilly). Шли дорожные работы. Клим обратил внимание на пожилого шарманщика, жалобно голосящего про участь несчастного «Джо-моряка», нашедшего свой последний приют в морской пучине. В сажени от него с невозмутимым видом стоял полисмен в чёрном шлеме, надзирающий за порядком. Когда старик закончил петь, страж порядка вынул из кармана медную монету и бросив в медную кружку, вновь вернулся на место и продолжил нести службу. «У нас, к сожалению, городовой занят мыслями о запретах, штрафах и препровождении в участок больше, чем о простой человеческой помощи обывателям».

Солнце ещё озаряло последними лучами самую фешенебельную — северо-западную часть Лондона, когда Ардашев прошагал по сходням на баржу.

Миссис Тейлор, увидев постояльца, осведомилась слегка обиженным голосом:

— Где ты был? Почему не ночевал?

— Знакомился с типичным английским поместьем.

— А я переживала. Место себе найти не могла. Думала тебя опять в тюрьму посадили.

— Пригласили на охоту. Стреляли легковерных и доверчивых селезней, которых провоцировали коварные утки… Агнесса, я так голоден, что при упоминании дичи у меня вырабатывается слюна.

— Ужин будет готов минут через десять-пятнадцать. Приходи в столовую. Кувшин с водой у тебя на столе. Вода, конечно, остыла. Принести тёплую?

— Нет-нет. Благодарю.

Зайдя в комнату, Ардашев снял одежду и начал умываться, поливая себе из кувшина одной рукой. Уже вытираясь, он вдруг заметил, что капли воды попали на англо-арабский разговорник. Клим принялся промакивать полотенцем мокрые листы. Перевернув пустые последниестраницы с надписью: «Для заметок», он заметил, что чьей-то рукой там было что-то написано, а затем стёрто ластиком, но карандаш, по всей видимости, был плохо заточен и от него остались вполне отчётливые продавленные следы. Ардашев тут же вынул из чемодана собственный карандаш и перочинный нож. Настрогав с грифеля достаточное количества порошка, он рассыпал его равномерно по всей площади исследуемой страницы и немножко потряс, чтобы он попал во все углубления бумаги. Грифельная пыль покрыла продавленную часть страницы и проступил вполне читаемый текст:

ʘ + 8NaCN + O₂+ 2H₂O → 4Na[ʘ(CN)₂] + 4NaOH

2Na[ʘ(CN)₂] + Ô → Na₂[Ô(CN)₄] + 2ʘ

— Какие-то формулы, — раздумчиво вслух произнёс Ардашев и, переписав их на всякий случай в блокнот, отправился ужинать.

На этот раз Ардашев был волен распоряжаться ночным временем, как хотел. Агнесса играла роль верной жены и не докучала постояльцу сластолюбием.

Клим зажёг лампу и разместил на столе фотографические карточки, полученные в ателье, а рядом положил лист бумаги с двумя выведенными формулами. «Приходится признать, — размышлял Ардашев, — что моих знаний из гимназического курса химии не хватает, чтобы разобраться в этих двух строчках. В первой и второй формуле имеется один и тот же непонятный знак — ʘ. Ещё более странный символ присутствует во второй строке — Ô. И опять их два. Понятно, что к химии они не имеют никакого отношения. Всё, что я могу здесь разобрать — это кислород, вода и цианид натрия — страшный яд. Роберт говаривал, что он неплохо разбирается в химии и даже посещал лекции покойного профессора. Попробую утром, если он явится, обратиться к нему за помощью. Однако рассказывать ему о подслушанном мною тайном разговоре на собрании розенкрейцеров в замке сообщать не стоит. Исходя из того, что я прочёл в библиотеке следует, что розенкрейцеры, как и масоны, не могут быть преступниками. Они свято чтут законы и не принимают в свои ряды тех, кто хоть однажды оступился. К тому же они считают себя настолько высоконравственными личностями, что любое, даже мелкое нарушение членом братства, установленных в обществе правил, ведёт к безоговорочному исключению из «Ордена Розы и Креста». Это всё так. Только если на кону стоят девяносто пять тысяч фунтов и открытие философского камня, то можно забыть о моральных ценностях. — Ардашев взял в руки фотографию потолка в кабинете профессора и поднёс её к лампе. С верхней части арки лев, попирающий ногами змею, злобно щерился на входную дверь. Под ним — восходящее над горизонтом солнце, полукруг и цифра 30 над ним. Надпись на латыни «Лев обгоняет солнце» шла под небесным светилом. — Потолочная роспись имеет какой-то смысл, — продолжал рассуждать русский студент. Сдаётся мне, что в ней заключена некая тайна. Безусловно, эти изображения — лев, солнце, змея и цифра 30 — имеют некую закономерность… Связана ли эта комбинация символов с двумя неизвестными знаками в формуле?.. Комбинация символов — проговорил он вслух и повторил: — комбинация символов… Вот оно что! — Клим заходил по комнате нервнымишагами. Закурил папиросу. Потом ещё одну. — По дороге к барже я видел букинистическую лавку. Возможно, там я что-нибудь и отыщу. А если нет, придётся вновь наведаться в библиотеку Британского музея». — Он открыл карманный «Qte Сальтеръ». До рассвета оставалось всего три часа. Спать совершенно не хотелось, ведь разгадка может быть близка. Но это только в случае, если предположения подтвердятся.