Книга Бисквит королевы Виктории, страница 130 – Елена Михалёва

И всё же она смолчала. Вероятно, не слишком искусно, потому что Мария Фёдоровна спросила:

– Что вас смутило? Вы побледнели. Присядьте.

Эта тихая, участливая забота несколько привела Воронцову в чувство.

– Благодарю, не стоит, – Варе подумалось, что сидеть в обществе вдовствующей Императрицы – вопиющее неуважение, поэтому она только одёрнула рукав, под которым принесла конверты, и сказала: – Просто никак не могу смириться, сколь опасны случайные бумажки.

Ей тотчас вспомнилась несчастная Эмилия и история с запиской от Германа, которая едва не погубила саму Воронцову.

Мария Фёдоровна отвернулась к окну. Уголки её губ в напряжении дрогнули. В эту минуту она казалась почтенной дамой в годах, которая до сих пор несла на своих хрупких плечах бремя колоссальной ответственности, далеко не каждому мужчине подвластной.

– Меня более всего напугало то, как легко этот человек устроился в Смольный под видом учителя. Пострадать ведь могли невинные, непричастные дети. Девочки. Теперь, разумеется, Мариинское ведомство учинит тщательную тайную проверку для всех, но, как говорят, после драки кулаками не машут.

Она умолкла. Коснулась лба над переносицей кончиками пальцев, слегка помассировала.

– Он пришёл в себя, этот немец? – робко спросила Варя, а потом призналась: – Я справлялась о нём у Ивана Васильевича Шаврина, но он мне ничего не рассказал. Говорит, без разрешения нельзя. Не имеет права.

– Да. Его допрашивают, – даже без подробностей этот ответ вызвал у Воронцовой ледяные мурашки.

Мария Фёдоровна повернулась к ней и одарила сдержанной ласковой улыбкой.

– Вы тоже натерпелись, мой ангел. Благодарю вас за труды. Несмотря на небольшие шероховатости, которые я списываю на вашу молодость и горячее сердце, вы справились хорошо.

– Merci, – Варя опустилась в реверансе.

– Хотите попросить о чём-нибудь в качестве благодарности за оказанную помощь, милая Варвара Николаевна?

Вдовствующая Императрица задумчиво взглянула на огонь в очаге, пожравший злосчастные бумаги и теперь хрустко выстреливавший искрами в дымоход. Дрова стремительно обуглились. В комнате сладко и совершенно по-летнему запахло костром.

– Признаюсь, кое-что есть, – Варя закусила губу.

Она сомневалась, допустимо ли беспокоить столь важного человека по делам совершенно незначительным, случившимся по глупости.

– Слушаю вас, – Мария Фёдоровна чинно сложила руки на коленях и ободряюще улыбнулась.

Варя набралась храбрости и объяснила как можно чистосердечнее и спокойнее, чтобы избежать недоразумений:

– Вам наверняка известно, что поиски тайника Екатерины Челищевой привели меня в дом её опекунши, баронессы Уайтли. Чтобы попасть туда, я воспользовалась помощью Германа Борисовича Обухова, который, в свою очередь, – Варя сделала паузу, чтобы вдохнуть поглубже и унять нервную дрожь в ногах. Ничего подобного она не собиралась говорить даже родной матери, а тут приходилось выступать перед Её Императорским Величеством собственной персоной. – Который передал мне записку с тонким романтическим содержанием и обещаниями всяческой дружеской поддержки. Клянусь вам, Герман Борисович – хороший, благородный человек и замечательный друг. Он не позволяет себе лишнего. И в той записке тоже не позволил, но она попала не в те руки. Точнее сказать, в руки нашей инспектрисы.