Книга Бисквит королевы Виктории, страница 8 – Елена Михалёва

Они вновь обменялись улыбками. Кэти будто почувствовала себя увереннее, даже работа у неё спорилась намного лучше. Варе почти не приходилось поправлять её.

– И к чему нам только все эти вязания и вышивания? – хмыкнула Челищева, при этом она слегка опустила веки, отчего её личико приобрело взрослое и крайне недовольное выражение, которое показалось Воронцовой забавным. – Разве же это модно?

– Это всегда модно, – мягко возразила Варя. – Знаете, как говорила мудрая основательница нашего института? Кто не обучился в юности, того старость бывает скучна^[5]. Это ведь не только про науки сказано. Вообразите себя пожилой дамой, которая проводит досуг за изготовлением премилых вещей, которые с любовью хранит вся её семья. Разве же сделанные своими руками предметы не дороже заводского шитья и вязания? Думаю, ваша тётушка была полностью права, когда совершенно искренне нахваливала ту грелку на чайник.

– Вероятно, – поразмыслив, ответила Кэти.

Она снова взглянула на своё вязание, но что-то в её лице неуловимо переменилось. Варя не стала приставать с новыми нравоучениями, предоставив девочке сделать собственные выводы.

Некоторое время Кэти с молчаливым усердием трудилась над изделием, а потом вдруг сказала:

– Вот научусь вязать пристойно и подарю тётушке Анне целый набор красивых салфеток и подставок под горячее. Она просто невероятная поклонница английского чаепития. Даже меня приучила пить чай со сливками. Тётя это называет «по-девонширски».

– И вам нравится?

– Вполне сносно. Особенно с бисквитом, – Кэти задумчиво повела плечиком, а потом спросила: – А что же ваша Танака-сама, не угощает вас чаем на японский манер?

Варина учительница японского отсутствовала в Петербурге уже несколько месяцев. Она обещала возвратиться как раз к октябрю, и Воронцова со дня на день с нетерпением ждала весточки. Во время их занятий японка и вправду любила заваривать чай и рассказывать о своей родной стране, а не просто мучить ученицу упражнениями.

– Весьма часто, – призналась Варя. – Но японские чайные традиции разительно отличаются от английских и тем более от наших русских, с пряниками, сушками, самоварами и вареньем.

Глаза у Кэти заблестели живым интересом.

– Ах, Варвара Николаевна, душенька, расскажите же подробнее, умоляю вас, – шёпотом взмолилась девочка, придвигаясь к подруге ещё теснее, чтобы никто не слышал их разговора. – Это ведь так увлекательно.

Воронцова покрутила головой, чтобы убедиться, что никто их не слушает, и украдкой пересказала Кэти всё, что знала о чайной церемонии. За беседой они продолжали вязать. Время от времени Варя останавливала девочку, чтобы указать на ошибку или немного помочь, но Кэти больше не стеснялась. Она с жадностью слушала всё, что говорила ей старшая подруга. Занятие пролетело так быстро, что, когда классная дама велела заканчивать, Челищева с грустью застонала. Вовсе не из-за прерванной работы, а потому, что ей не хотелось расставаться с Варей.

Воронцова сложила их вязание вместе, а после погладила девочку по светло-русой голове.

– Не расстраивайтесь, mon ange. Мой класс сейчас идёт на прогулку, но во время вечерней вакации я вас обязательно отыщу, и мы закончим и наши прекрасные варежки, и эту чудесную беседу, – пообещала Варя.

– Merci^[6], – Кэти вскочила с места, чтобы изобразить торопливый, преисполненный признательности реверанс. – Но только не забудьте отыскать меня после ужина. Я буду очень ждать.