Книга Красный кардинал, страница 107 – Елена Михалёва

Скрипнула дверь, впуская звуки весёлой музыки на несколько мгновений. Затем послышались голоса. Кто-то покинул зал и теперь разговаривал с лакеем, которого встретил на лестнице. Прямо за поворотом.

Варя вспорхнула с места. Её взгляд заметался в поисках укрытия для Обухова.

– Быстрее. За штору, – шёпотом скомандовала она, наспех утирая непролитые слёзы.

– Но…

– Герман, прошу вас. Быстрее.

Он встал к окну в эркере, и Варя прикрыла его шторой, после чего снова присела на лавку и сделала вид, что занята изучением двух записок. Почерк Германа Борисовича был резким, чуть угловатым, но при этом аккуратным, как у всех людей, одинаково требовательных к себе и окружающим. Он писал разборчиво и даже красиво, но Воронцова не могла сосредоточиться. Она просто бегала взглядом по строчкам, когда краем глаза заметила мужской силуэт, появившийся из-за угла.

Кокошник мешал. Неудобное карнавальное платье стесняло движения. Ноги в неразношенных сапожках ужасно устали. Ладони покрылись ледяным потом. Но Варя сидела так, словно ничто её не интересовало, кроме записок в руках. Она узнала шедшего к ней мужчину по голосу, ещё когда он спрашивал у лакея на лестнице, не видел ли тот рыжую барышню в белом русском наряде.

Варя не была готова к разговору, но понимала, что его не избежать. Поэтому Воронцова бесстрашно взглянула в глаза тому, кто приближался к ней нарочито ленивой походкой человека, которому спешить некуда. Сейчас он виделся ей плывущей на запах крови акулой.

Зимницкий.

– Варвара Николаевна! – Из-за скудного освещения его улыбка показалась Воронцовой приторно-хищной, а вовсе не забавной, как случалось прежде. – А что же это вы делаете здесь в одиночестве? – Его взгляд забегал по ряду дверей, мимо которых он шёл. Вероятно, Зимницкий думал, что собеседник Вари сбежал через одну из них. – Кажется, я слышал мужчину?

– Вам почудилось, Павел Ильич, – бесстрастно ответила Варя, поднимаясь со скамьи, будто насиделась и уже собралась уходить. – Здесь везде слишком шумно и душно. Танцы в неудобных нарядах меня порядком утомили. Вот я и вышла из зала, чтобы немного прийти в чувства.

Зимницкий остановился в трёх шагах от неё. Ровно посреди коридора, словно намеренно преграждал путь. Поставил перед собой трость и упёрся в неё обеими руками.

Костюм на нём был зеленовато-серым, слегка старомодным, но великолепного качества, как всегда. Для него, человека невысокого и с нестандартной фигурой, вся одежда шилась исключительно на заказ и в лучших ателье Берлина. Наряды помогали ему создавать изысканный образ утончённого аристократа. Иначе Павел Ильич смотрелся бы просто милым, слегка круглым мужчиной в годах, с залысинами, кустистыми бровями и презабавными пушистыми бакенбардами.

– Вечно вы, сударыня, оказываетесь там, куда приличной девушке ходить не следует, – нарочито ласково пожурил он. – Ваша начальница знает о том, что вы покинули залу в непозволительном одиночестве?

– Почему вы без карнавального костюма, ваше превосходительство? – вопросом на вопрос ответила Варя, невозмутимо складывая листки со списками.

Каждый раз, когда она наклонялась, бусы-рясны мягко постукивали друг о друга.

Зимницкий проследил за её движениями. Нахмурился.

– Всё же развлечение с переодеваниями более подходит для молодёжи. А я слишком стар для подобного лицедейства потехи ради. – Он кивнул на бумаги в её руках. – Читали любовное послание тайком, смею предположить?