Книга Красный кардинал, страница 57 – Елена Михалёва

Петерсон отстранилась от Вари так, словно не узнавала её.

– И с кем же? – И снова в голосе пепиньерки звучало не осуждение, а простое женское любопытство.

Ниночка прищурилась:

– Уж не с учителем ли японского, которого вы выдаёте за учительницу?

Воронцова едва не рассмеялась от облегчения.

– Вовсе нет, – она покачала головой. – Учительницу мне нашли родители. С ней всё в порядке, но… я собиралась ехать не к ней. Мне нужно увидеться с одним дворянином. И это просто прекрасно, что я буду в компании наставницы…

– Кто он? – нетерпеливо перебила Ниночка.

Сама того не заметив, она вновь придвинулась к Варе ближе. Сердце у той от страха едва не разорвалась, потому что лгать приходилось всё чаще, а от этого внутри шевелилось препротивное чувство вины, поэтому Воронцова решила свести любую ложь к минимальной. Она была твёрдо уверена, что Ниночка удовлетворит-таки любопытство, но откажет ей в поездке. Побоится. Заговорит о репутации и правилах. Быть может, не выдаст её Ирецкой ради обещанных рекомендаций. Но уж точно поездку не одобрит. И всё же Варя решила рискнуть и сказала:

– Я обещала сегодня наведаться, ради краткого разговора, в дом Обуховых на Фонтанке. Ненадолго. И совершенно в рамках приличий. Но этот разговор очень важен для меня, потому что…

Она осеклась, потому что Нина Адамовна округлила глаза и приоткрыла рот в крайнем изумлении, которое сменилось внезапным восторгом, когда пепиньерка вдруг воскликнула:

– У вас роман с Германом Обуховым?!

Она едва не захлопала в ладоши, но Варя перехватила её руки. Ей захотелось уверить её, что ни о каком романе речи быть не может, она едва его знает, но Воронцова вовремя прикусила язык.

– Я вас умоляю, тише, – горячо зашептала Варя. – Нина Адамовна, дайте слово, что ни единой живой душе в институте не расскажете. Ни одна моя подруга не знает. И, как мне кажется, узнать не должна. Потому что мы, современные девушки, и без того живём под неусыпным надзором родителей и воспитателей, не имея никаких прав на собственное волеизъявление, словно мы существуем в Средние века. Словно мы не прогрессивны. А я, между прочим, считаю, что замуж нужно выходить не просто по любви, а хорошо человека узнав. И уж точно не по настоянию отца с матерью за того, кого для тебя выбрали просто потому, что им этот союз сулит выгоду или видится матримониально удачным. Германа Обухова я лишь хочу узнать чуть лучше, чтобы понять, есть ли у нашего с ним знакомства будущее. Осознанное решение принять, если на то пошло.

Пылкий монолог Воронцовой пронял Ниночку настолько, что к его кульминации ни следа не осталось от напряжённой, холодной пепиньерки. Сидевшую рядом в экипаже молодую особу словно бы расколдовали. Её яркие глаза блистали восторгом, а румяное лицо выражало самое живое участие. Петерсон улыбалась так, что на щеках появились ямочки. И Варя невольно удивилась тому, сколь сильно меняют их облик порядки и рамки.

– Пожалуйста, Нина Адамовна, помогите мне. Всего одна краткая беседа. Вы будете неподалёку. Мне тоже так будет спокойнее. Но никто не должен узнать.

Петерсон покачала головой. Не в осуждении, а, скорее, просто не в силах уложить в уме происходящее.

– Никогда бы не подумала, что вы способны на подобные авантюры. – И затем вдруг изрекла пространное: – Молодой граф Обухов весьма хорош собой, насколько я припоминаю его на тех редких балах, где мы пересекались. Он тогда учился в Санкт-Петербургском Императорском университете. На юридическом, если не ошибаюсь. А ещё он графских кровей, как и вы. Удачная партия, не спорю. И очень, как вы выразились, осознанное решение. – Петерсон махнула рукой. – Велите извозчику поменять адрес. Я не знаю, где живут Обуховы.