Книга Красный кардинал, страница 85 – Елена Михалёва

Яков смерил её негодующим взглядом.

– Барышня изволит приказывать холопу? – Он скрестил руки на груди и с вызовом подался к ней.

– Барышня платит, – сердито напомнила Воронцова.

– Весомый аргумент. Но могли бы солгать что-нибудь приятное, – скривился юноша.

– Ложь изо всех вреднейших есть порок^[31]. Постараемся хотя бы друг другу лгать поменьше, если это возможно? – Она вздохнула и терпеливо напомнила: – Любезный Яков, мы здесь, потому что друг другу полезны. И потому что оба оказались в пренеприятной ситуации. Но, смею предположить, через этого стряпчего нам с вами будет легче всего выйти на настоящего виновника всех наших бед.

– Думаете, Давыдов не сам эту кашу заварил? – Яков вдруг сделался до невозможного серьёзным. Словно бы разгневанным.

– Сильно сомневаюсь, но не исключаю полностью. – Варя показала глазами в сторону Баранова. – Но хорошо бы понять, кто ещё с ним работает.

Яков только кивнул в ответ.

Они дождались окончания боя, которое случилось спустя пару минут. Иван рухнул в опилки, лишившись сознания из-за удара в висок. Началась неразбериха. К прочим запахам примешался острый, железистый запах крови. Кто-то кричал и возмущался. Кто-то ликовал. Невесть откуда взялся врач, но он никак не мог пробиться сквозь толпу к упавшему бойцу. Тот не двигался. Кто-то крикнул: «Убит!» – но прозвучало это не с испугом из-за возможно свершившейся трагедии, а с неким кровожадным восторгом, которого Воронцова понять не сумела. Воспользовавшись суматохой, Яков взял Варю за руку и поспешно вывел её на воздух.

Но едва они покинули душный подвал, он потянул Воронцову от дверей и дальше за ворота на улицу, где остановился на углу возле высокой тумбы с объявлениями. С этого места им было видно ворота. Яков утверждал, что другого выхода с территории фабрики нет.

Варя нервничала так, что принялась кусать губы. Впервые она поняла смысл этой вредной привычки, которая терзала Эмилию Драйер. Яков же, напротив, выглядел скучающим. Он забрал у Воронцовой пустую корзину и от нечего делать пытался вправить на место вылезшие в нескольких местах прутья. Мало кто обращал внимания на их вполне себе заурядную пару: небогато одетые юноша с девушкой посреди шумного, многолюдного города остановились поворковать о личном, покуда вокруг кипит жизнь, грохочут станки и дымят фабричные трубы. Ничего примечательного. К счастью.

Ждать пришлось недолго.

Вскоре сквозь ворота потянулись люди. Кто-то уходил группой, а кто-то – по одному. Вот выбежала ватага галдящих мальчишек. И, наконец, пружинистой походкой вышел мужчина лет сорока. Шёл он, чуть наклонившись вперёд и заложив руки за спину, и возмущённо бормотал под нос, недовольный тем, что ему не позволили отменить проигрышную ставку.

Это был невысокий человек с треугольным лицом и острым подбородком, на котором он любовно вырастил аккуратную эспаньолку. Эта эспаньолка вкупе с впалыми щеками придавала ему вид ещё более «треугольный» и надменный. Лицо его казалось слегка смуглым. Короткие пепельные волосы он расчёсывал на аккуратный пробор, а одет был в тёмно-зелёный костюм-тройку из шерсти отменного качества. Лакированные ботинки дополняли щегольской образ. Словно он шёл с Дворянского собрания, а вовсе не с подпольных кулачных боёв.

– Это он. Давыдов. – Яков повернулся к Варе, делая вид, что вовсе не смотрит в сторону фабрики. – Изволите следовать за ним?