Книга Красный кардинал, страница 94 – Елена Михалёва

Воронцова молча встала и пошла к Эмилии, чтобы сесть на краешек её кровати и обнять подругу. Та прижалась к её плечу. Задрожала.

Варя погладила её по спине, зашептала успокаивающие слова. Она хотела бы помочь Драйер поскорее разобраться со всеми её тяготами, но не могла.

– Все знают о том, какие зверства творили турки против христиан. Сколько жестокости было. Сколько крови пролито и невинных жизней загублено из одной лишь религиозной неприязни, – наконец сказала она. – Я вас умоляю, дамы, закроем уже эту чудовищную тему и ляжем спать, покуда нас не замучили кошмары о привидениях и башибузуках. Ça suffit pour aujourd’hui^[37].

– Уж лучше бы про наряды говорили, – пробормотала со своего места Малавина. Она дёрнула ногой, и бледная, нескладно большая ступня, как у мужчины, на миг показалась из-под одеяла, которое та старалась расправить поудобнее. – Головы глупостями забиты. Сами не спят и другим мешают. Только настроение испортили.

Спорить с ней никто не стал. Притихшие девушки разбрелись по кроватям.

Варя и сама возвратилась на своё далеко не царское ложе. Улеглась. Закрыла глаза.

Но сон никак не шёл. Его вытесняли разрозненные, неуютные мысли. Воронцова поймала себя на том, что ей снова передалась нервозность Эмилии. Будь она менее крепкой духом, сама бы наверняка расплакалась. Болезненное предчувствие неминуемой беды теснило грудь. Были тому виной страшные разговоры о покойницах и привидениях или же поиски виновника в истории с брошью, Варя понять не могла. Состояние смятения не давало уснуть.

Прочие воспитанницы завозились в постелях, укладываясь. Заскрипели кровати. Кто-то тихонько высморкался. Затем наступила тишина. Дортуар погрузился в оцепенение, и совсем скоро раздалось негромкое сопение. Но Воронцова по-прежнему лежала без сна, даже когда в дортуар заглянула Ирецкая, чтобы проведать воспитанниц перед тем, как самой пойти отдыхать.

Марья Андреевна едва слышно прошла до середины комнаты, а затем столь же бесшумно удалилась. Дверь в дортуар она закрыла неплотно. Оставила небольшую щель. Быть может, чтобы в спальню был приток воздуха. Но вскоре и её лёгкие шаги затихли в коридоре.

Варя украдкой вздохнула. Перевернулась на спину. Подняла глаза к потолку, утопавшему в сером сумраке.

Чтобы чем-то занять голову, она представила себе бал у князя Куракина и всех, кого смогла припомнить на нём, включая Якова. Затем принялась мысленно перечислять тех состоятельных господ, кто имел хоть какой-то мотив для того, чтобы подставить Обухова и очернить его доброе имя. Конечно, в деле мог быть замешан и некто небогатый, вроде стряпчего Давыдова или не получившего достаточные средства студента на грани голодной смерти. Но Варя сильно сомневалась в том, что старший Обухов мог показать себя столь уж скупым меценатом, а его протеже продемонстрировать подобную неблагодарность.

Первым подозреваемым в её списке оставался сам князь Куракин, который вдруг вспомнил старые обиды. К примеру, ту историю с дуэлью. А быть может, и вовсе Обухов и Куракин не сошлись в политических взглядах на публике, и князь решил сыграть на памятной броши как на причине, с которой был хорошо знаком. Но подобное казалось Воронцовой поводом слишком уж мелочным. Куракин не стал донимать расспросами ни дочь, ни прочих смолянок, но, будь он замешан самолично, должен был понять, что «Красный кардинал» у кого-то из них.