Книга Безупречные создания, страница 132 – Елена Михалёва

– Нет, – едва слышно вымолвила девушка.

– Тогда, полагаю, будет лучше и достовернее, если всё расскажет ваш отец, – Алексей обратил испытующий взор на Бельского. – Он был не только свидетелем, но и непосредственным участником случившегося.

– Папенька?

– Он. И ваша гувернантка. Мадам Арно.

Лиза почувствовала, как на глазах наворачиваются слёзы. Не из-за того, что она вспомнила что-либо ужасное, а просто от страха.

– Будьте любезны, Фёдор Павлович, поведайте всё лучше нам, чем полиции. – Эскис откинулся на спинку кресла, словно бы приготовился слушать долгий рассказ. Дневник Лизы он по-прежнему держал при себе.

Отец зло прищурился.

– Прекратите угрожать мне полицией, молодой человек. Я знаю законы лучше вашего.

Алексей развёл руками.

– Тогда не ради закона и не по причине угроз, а ради вашей дочери, если вы дорожите ею. Расскажите ей. Снимите крест с души. И спасите её. – Лиза хотела, чтобы он сел к ней и взял за руку. Чтобы всё это оказалось фарсом. Но Эскис лишь мягче добавил: – Прошу вас не как палач в поиске отмщения, а как человек, которому небезразлична её судьба. Объясните ей причины. Помогите найти корень этой губительной беды.

Отец в мрачном молчании сверлил гостя возмущённым взглядом. Но Алексей более не проронил ни слова, и тогда Фёдор Бельский всё же заговорил. Только обращался он к своей дочери.

– Когда умерла твоя мама, тебе было чуть больше двух лет, – нехотя начал он. – Совсем малышка. Ты никак не могла понять, что её больше нет. Звала. Плакала беспрестанно.

Лиза медленно кивнула. Это она помнила, пусть и весьма смутно. В памяти остался украшенный белыми кружевами гроб, запах церковных свечей на отпевании и то неясное чувство пустоты, которым заполнился дом после матушкиной смерти.

– Тогда я и решил, что тебя нужно срочно занять делом, – продолжал Бельский. – Я не поскупился и выписал из Парижа лучшую гувернантку, которую нам смогла предложить контора. Через месяц к нам прислали весьма говорливую француженку. Мадам Жаклин Арно. Ты помнишь её? Лучше бы мы взяли чопорную англичанку, я тогда подумал. Жаклин была невыносима. Как шумная сорока, она сводила меня с ума своей трескотнёй. Без конца навязывала в моём доме свои французские привычки. Всюду совала цветы, от приторного запаха которых у меня болела голова. И напевала прямо на ходу по поводу и без. Но ты, моя милая крошка, оказалась в неё безумно влюблена. И я, увы, тоже.

Голос Бельского внезапно сорвался. Он закашлялся в кулак, чтобы прочистить горло.

Отец встал и прошёлся по комнате. Остановился подле распахнутого окна. Вероятно, хотел убедиться, что снаружи никого нет. После чего снова сел, но уже на диван к обомлевшей Лизе.

– Мадам Арно нас всех очаровала. – Он тонко улыбнулся дочери и произнёс: – Я сошёлся с ней куда ближе, чем полагается приличному вдовцу. А ты привязалась к ней за те несколько лет, что она прожила с нами. Считала её чуть ли не второй матерью. Это подкупало меня ещё сильнее. Заставляло думать о том, чтобы сделать Жаклин полноценной частью нашей семьи. Но…

Он осёкся. Понурил голову, не в силах продолжать.

Лиза сама потянулась к нему. Накрыла его лежащую на колене ладонь своей. Кожа у отца была тёплой и сухой, как нагретая солнцем крафтовая бумага.

– Она уехала? – с надеждой спросила девушка. – Ты сказал, что она уволилась и вернулась во Францию к больной дочери, не так ли?