Книга Безупречные создания, страница 31 – Елена Михалёва

– Почему же не забрали и вас? – поинтересовался он.

– Отец в отъезде. Сказал, что приедет за мной сам, когда возвратится в Петербург, – ответила девушка и тотчас мысленно отругала себя.

Не стоило откровенничать с посторонним человеком. Но Эскис не казался ей ни интриганом, ни убийцей. По крайней мере, ей очень хотелось на это надеяться.

Взгляд девушки снова остановился на белом волоске, который выделялся на чёрном сукне рукава. Эта незначительная мелочь раздражала её куда сильнее, чем их странная, напряжённая беседа. Как зудящий комариный укус, который не даёт покоя.

– Я тоже не верю в то, что девочки погибли случайно, – тихо призналась Лиза. – Версия с несчастным случаем на уроке химии лишена смысла. Вы видели кабинет и разговаривали с Петром Семёновичем. У него все реагенты под замком. Нам не дозволено ничего. – Девушка помедлила, прежде чем озвучила своё опасное умозаключение: – Думаю, что их убили.

Она внимательно следила за реакцией Алексея Константиновича. Полагала, что если он замешан в смерти Оли и Танюши, то обязательно себя выдаст хоть чем-то. Но тот и глазом не моргнул.

– Вот только я не представляю, кто и зачем это сделал, – негромким голосом продолжала Бельская. – Все дни до случившегося мы оставались друг у друга на виду. Вместе ходили на учебные занятия и прогулки. Вместе кушали и пили одно и то же. Не знаю, – прошептала она, чувствуя, как в животе поднимается знакомая липкая волна страха. – Просто не понимаю, как вообще подобное случилось.

Она в бессознательном порыве прижала руки к груди.

– Что с вами? Вам нехорошо?

Он было дёрнулся к ней, но Лиза отступила на шаг. Даже не подумала, что Эскис – врач и может оказать ей помощь.

– Мне теперь всё время нехорошо, Алексей Константинович. Я беспрестанно размышляю о том, как они погибли. И кому могли помешать настолько, чтобы… чтобы кто-то решился на нечто столь чудовищное. – Сказав это, Бельская испытала облегчение.

Словно бы давно ожидала беседы с человеком, который посмотрит на неё вот так, с пониманием и ответной болью во взоре, и не велит прекратить вздорные речи, потому что все воспитанницы в Смольном пребывают в блаженстве и безопасности.

Эскис принёс ближайший к ним стул и поставил его возле девушки.

– Присядьте, Елизавета Фёдоровна. – Он глядел участливо, даже пристально, но прикоснуться не смел. Просто встал напротив неё возле рояля. – А скажите, что за птица эта ваша Свиридова?

Лиза плавно опустилась на стул и в недоумении воззрилась на мужчину снизу вверх.

– Известно что, – тихо проговорила она. – Исполнительная, строгая, внимательная, заботливая особа. Немолодая. Не склонная повышать голос. С нами по обыкновению бывала терпелива, даже когда мы становились несносны. Родителей наших с самого нашего поступления в институт искренне уважала и того не скрывала. – Бельская медленно моргнула. – В толк не возьму, вы что, на Анну Степановну думаете?

Молодой врач рассеянным движением пригладил волосы. Кажется, не мог решиться, стоило ли ему, едва ли не вдовцу, вдруг делиться подозрениями с совершенно посторонней юной особой.

Лиза уж точно на его месте открывать своё сердце не спешила. Про пропажу дневника, свои опасения и внезапно заработавшие антикварные часы она умолчала умышленно. Не смела довериться никому. Особенно человеку, которого подозревала.