Книга Безупречные создания, страница 74 – Елена Михалёва

Николай поймал её запястье, чтобы снова поцеловать руку. Пальцы Юсупова оказались холодными и чуть влажными. На сей раз его улыбка была доброжелательной и мягкой. Без тени заигрывания, лишь с одной целью в этом интимном жесте – унять её тревогу.

– Вы очаровательны, когда робеете, Елизавета Фёдоровна, – он отпустил её руку. – Но не будем смущать даму, господа. Уверен, что с каждым из нас случались куда более курьёзные и скандальные ситуации, нежели нежданное опьянение до беспамятства в компании близких друзей. Такое, о чём любой бы пожелал поскорее забыть навсегда.

– Воистину так, – охотно согласился Феликс, чья чашка уже давно опустела.

Эскис ничего не ответил. Всё его внимание, кажется, занимал теперь один лишь Николай Юсупов.

В дверях внезапно возник старый дворецкий Павел. В трясущихся руках он принёс новый поднос с чаем. Кажется, старик плохо понимал, что от него требуется, да и вообще, что Иван уже подал угощение гостям. Однако же хозяева не стали одёргивать старика. Видно было, что к нему привыкли и любили его, а ещё искренне уважали за выслугу лет. Не зря же Павла не прогнали со службы даже сейчас, когда он сделался совершенно бесполезен.

Чаепитие продолжилось. Разговор стал более оживлённым. Даже весёлым благодаря лёгкому нраву Феликса. Они обсуждали всевозможные новшества, поговорили о том, что теперь идёт в театрах, и младший Юсупов с жаром уговаривал их пойти тем же составом в самое ближайшее время на одну из модных пьес. Но Николай, как показалось Лизе, остался равнодушным к этой затее. Он заявил, что все лучшие постановки – исключительно в Париже, после чего принялся расспрашивать Алексея о том, где он учился и какие страны успел посетить.

Бельской же несколько раз удалось встрять в беседу, чтобы упомянуть подруг и уточнить некоторые детали минувшего года. То, что она успела понять из ответных реплик, её глубоко поразило.

Начиная с осени, братья Юсуповы пребывали в разъездах. С Оленькой они общались совсем мало и, разумеется, ничего не слышали ни о каком немце по фамилии Нойман. У Лизы вообще сложилось неутешительное впечатление: из-за собственных внутрисемейных забот у Юсуповых почти не оставалось времени на Ольгу. Похоже, Зинаида Николаевна и вправду брала с собой племянницу на балы несколько раз, чтобы развеяться. Однако, если речь и шла о некой крупной политической игре с участием посла, братья о том не знали. Или же делали вид. Потому они крайне удивились, когда Эскис вскользь упомянул, как немецкий амбассадор безутешно оплакивал Ольгу Николаевну на её похоронах.

О Татьяне, Наталье или самой Лизе и вовсе говорить не приходилось. Про них Юсуповы не вспомнили бы, не объявись Бельская на их пороге.

Но вот чай закончился. Николай флиртовал с Лизой всё меньше, а на часы поглядывал всё чаще. Он несколько раз поправлял галстук, да и вообще вдруг принял слегка взволнованный вид. А едва часы показали половину восьмого, сказал, что ему пора откланяться.

– Прошу меня простить, но мне нужно уладить одно незначительное дело. – Он поцеловал руку Лизы на прощание и улыбнулся, но теперь улыбка вышла натянутой. – Вынужден вас покинуть.

– И что же это за дело, позволь узнать? – Феликс встал с таким видом, будто был готов в любую минуту броситься брату в ноги и удерживать его силой, если потребуется.