Книга Шелковая смерть, страница 10 – Наталья Звягинцева

Последние слова старой княгини потонули в гулком грохоте, который внезапно возник совсем рядом, за дверью соседнего зала. Сначала звук удалялся, но, неожиданно сменив направление, стал стремительно нарастать. Этот грохот, вне всякого сомнения, производился тяжёлыми каблуками сильно торопящегося субъекта. Оба – граф и княгиня – повернулись на звук и застыли. Граф с выражением неминуемой неприятности, которую избежать сейчас никак не удастся, старая княгиня же, напротив, вспыхнула любопытством.

Грохот оборвался, распахнулись двери, и в возникшую паузу на пороге комнаты материализовался невысокий плотный брюнет с круглой непропорционально большой для его роста и комплекции головой. На брюнете был надет элегантный дневной костюм и атласные туфли на удивительно высоком каблуке. То был барон Илья Адамович Штрефер, столичный знакомый графа Вислотского, с коим граф не общался вот уж три года. Барон приехал накануне поздно вечером, опередив письмо, в котором сообщал графу о своём намерении посетить Москву и повидать всех своих здешних друзей, среди которых Николай Алексеевич занимал наипервейшее положение, чем немало огорчил Вислотского, ибо граф даже в список своих приятелей барона никогда не вносил, хоть и был знаком с ним довольно давно. О жилье Илья Адамович ничуть не позаботился, уверенно полагая, что его «друг» не позволит ему проживать в чьём-либо доме, кроме как в своём собственном. Итак, свалившись как снег на голову, когда граф уже готовился отходить ко сну, барон Штрефер и явился причиной последующей бессонницы и текущего столь раздражённого состояния графа.

Барон шумно дышал от только что совершённой им пробежки, а до этого ещё одной по огромному графскому дому, где он поначалу запутался и никак не мог выбраться из дальнего крыла. Часть дверей там была заперта, а другая часть перегорожена зачехлённой мебелью. Мрачные холодные залы с опущенными портьерами, унылые тёмные галереи, было в них что-то отталкивающее и жутковатое. К счастью, встреченный бароном лакей оказался вполне расторопным вежливым малым и вывел барона к жилым комнатам. Услышав в одной из них голоса, Штрефер радостно кинулся к обществу, но сперва ненадолго задержался у двери. И только когда скрываться уже стало совсем неприлично, барон предъявил себя.

– Николай Алексеевич, у вас гость? – Княгиня укоризненно посмотрела на Вислотского. – Что же вы мне о нём сразу не сказали? – И, протянув руку в короткой кружевной перчатке, поманила брюнета к себе.

– Распорядитесь же принести ещё один стул и приборы, – Анна Павловна попеняла графу. – Негоже заставлять гостя ждать.

Барон, резво подскочив к княгине, отвесил низкий поклон, при этом так изящно подёргав ножкой, что старуха улыбнулась и вопросительно взглянула на Вислотского.

– Анна Павловна, прошу любить и жаловать, мой… м-м-м… приятель, барон Штрефер Илья Адамович, – неохотно отозвался хозяин дома. – Только вчера прибыл из Петербурга.

Княгиню Рагозину граф представлять не стал, чтобы не обидеть этим княгиню: её в старой и новой столицах знали все без исключения, кто хоть день обращался в высшем свете.

– Ваше сиятельство, Анна Павловна, как я рад. – Круглое лицо барона лучилось восторгом от встречи, он галантно припал к руке старушки. – Хочу вас заверить, что мы с моим другом непременно возьмёмся за ваше дело и, несомненно, всё разузнаем.