Книга Шелковая смерть, страница 104 – Наталья Звягинцева

– Да как же это? – наконец смог высказать своё изумление Бусурыгин. – Они же на моих глазах из дома уехали, а уважаемый барон Штрефер так вообще в столицу отправился!

Здесь уж барон не удержался и радостно хохотнул:

– Так мы всю эту комедию для вас и устроили, чтобы вы себя свободнее ощущали да намерения свои перестали скрывать!

Бусурыгин только за голову схватился, что на такое сказать, он не знал. Воспользовавшись паузой, Вислотский продолжил ровным голосом:

– Затем же произошло необъяснимое: кто-то ударил вас, Андрей Арсеньевич, сзади и вы потеряли сознание, а когда очнулись, Осминов был уже мёртв.

– Да, именно так всё и было, – уже ничему не удивляясь, кивнул Бусурыгин. – Очнулся я от того, что Порфирий меня трясёт, сказал он, что еле в чувства меня привёл. Смотрим, а Осминов уже недвижимый в воду погрузился прямо с головой. Сразу поняли, что мёртвый он. А у меня из головы крови натекло, и как раз на злополучный ковёр. Признаюсь, я тогда поддался панике, схватил этот ковёр и сперва за ширму решил его спрятать, да понял, что глупость это. Вот, вероятно, тогда я и зацепился, да не заметил этого. А Порфирий, тот хладнокровия не потерял, сказал, что знает, как всё устроить, чтобы подозрение на меня не пало. Я тогда и решил, что заберу ковёр с собой. А после, когда поостыл немного, сжёг его на своём заднем дворе.

– Итак, – вновь заговорил Вислотский, – Порфирий размотал простыню на теле Осминова, стараясь придать ей первоначальный вид. На стул положил наиболее подходящую, по его мнению, записку. Осминов, вероятно, много таких по карманам носил, а Порфирий их вынимал и не выбрасывал. Таким образом, всё произошедшее представилось как самоубийство.

Граф перевёл взгляд на барона Штрефера, тот в ответ сразу подобрался, засверкал глазами.

– А когда Илья Адамович в Доме с фонтаном стал Фёдором Осминовым во всеуслышание интересоваться и когда он вновь явился туда, но уже в компании со мной, вы, Андрей Арсеньевич, постарались рядом оказаться. И последнее, мой Саид вчера вновь побывал в той деревне, близ которой похоронили Осминова. Поговорил с тем могильщиком, что могилу Осминову копал. И сказал он, что его в последний путь провожали мать и сестра да недалеко мужчина всё по кустам прятался. Только кусты-то голые, могильщик его хорошо рассмотрел и описал, по комплекции очень уж вас напоминает. Вы это были?

Бусурыгин вздохнул.

– Не смог удержаться, – кивнул он в ответ. – Решил собственными глазами убедиться, как этого нелюдя не по-человечески закопают. Не имеет он никакого права в святой земле лежать. Всё правильно получилось. Уж коли суждено ему было тогда умереть, то так тому и быть. Я за это Порфирию ещё сто рублей к трёмстам ранее обещанным добавил. Эко он хорошо устроил, что на самоубийство подумалось. Жаль только, что не успел он своего плана осуществить.

– На который лакей деньги копил? – уточнил Вислотский.

– Именно, хотел он себе вольную у хозяйки своей выпросить, выкупить себя из крепости, – со вздохом ответил Андрей Арсеньевич. – Не раз мне об этой своей мечте говорил, так уж ему этого желалось.

– Но позвольте, Николай Алексеевич, – наконец не выдержав, воскликнул барон Штрефер. – Кто же на самом деле убил Фёдора Осминова? И Порфирия? Неужели это так и останется нераскрытой тайной? – В глазах промелькнула еле уловимая насмешка. – Только и смогли, что графа Бусурыгина вычислить да узнать у него, что он с тем никому не нужным ковром сотворил. Но до сути дела так и не дознались.