Книга Шелковая смерть, страница 15 – Наталья Звягинцева

– Как я и предполагал, – громко сообщил Иван, – в спальне оказался тайник под полом. А в нём – деньги, драгоценные украшения и письма.

В камине тлела последняя горсть углей, свечи уже дважды были поменяны на новые, а граф всё никак не покидал своего кабинета. Нога болела нестерпимо, почти полностью подчинив себе внимание Николая Алексеевича. Ему следовало бы принять лекарство и незамедлительно лечь в постель, но обстоятельства, произошедшие сегодня в его доме, требовали обдумывания. Полуприкрыв глаза, граф сидел в кресле подле камина и тем краешком мозга, что ещё был ему подвластен, пытался обрисовать картину случившегося и решить, как ему следует действовать дальше.

Весь размеренный уклад последних месяцев, что он выстроил вокруг себя, оказался столь непрочным и хрупким, что в одно мгновение рассыпался, стоило лишь появиться на пороге этому прилипале-болтуну барону Штреферу. Хотя, надо признать, женитьба и грядущее отцовство немного его успокоили, привязали к одному месту, да оказалось, непрочно и ненадолго.

Последующее самоуправство, что учинил барон в графском доме, было вопиющим и безобразным. А случилось вот что. Когда граф, выведенный своим гостем из душевного равновесия тем, что клятвенно заверил старую княгиню Рагозину, что они на пару с графом берутся за её дело и, несомненно, доведут его до конца, выяснят причину самоубийства этого распутника Осминова и принесут покой в душу Марьи Юрьевны Гендель, покинул гостиную, Штрефер и не подумал образумиться. Княгиня и барон, оставшись вдвоём, продолжили беседу, в ходе которой Анна Павловна ввела его в полный курс дела и показала раздобытые ею полицейские документы.

– Сегодня доставили из полицейского архива, – скромно сообщила Анна Павловна, решив умолчать, какие при этом ей пришлось задействовать связи и за какие ниточки дёрнуть. – Им это уж без надобности. А вам сгодится для воссоздания картины приключившегося.

Это и услышал граф, как только упал на диван в соседней комнате, сил продолжить свой путь у него не было. Пришлось, поменявшись ролями с бароном Штрефером, и стать невольным свидетелем чужого разговора.

– Не зря об вашей осведомлённости легенды складывают, – пропел Илья Адамович. – А это и не легенды вовсе, а быль! Ах, ваше сиятельство, до чего же волнительно рядом с такой особой находиться. Все эти тайны, убийства и самоубийства…

– Да, да, барон, я вас понимаю, – ответила Анна Павловна, и граф не без удовольствия отметил в голосе княгини нетерпение. – Красивые слова многие горазды изливать, а вот тайны раскрывать, до сути дознаваться, здесь особый склад ума надобен. Вот вы сами про это всё что думаете?

Барон прочистил горло:

– А что, если и не знала Мария Юрьевна всего, что с её полюбовником делалось? Может, в тёмных делах он был каких замешан? Или душевные переживания, коими он с ней поделиться не захотел, терзали его душу? Многое здесь могло причиной стать…

– Но как же записка? – быстро парировала старая дама. – Вы же только её прочли, там ни слова про дела, а лишь про чувства…

– Но имени, имени-то в записке нет! – воскликнул Штрефер. – Мог же он к другой даме обращаться?

Княгиня громко вздохнула:

– От этого негодяя можно ожидать чего угодно. Вернее, можно было… Теперь уж он из могилы вряд ли порядочных людей обманывать станет.