Книга Шелковая смерть, страница 32 – Наталья Звягинцева

Подле княгини на тонком стуле сидела молодая барышня и вышивала, низко склонив аккуратно прибранную головку над работой. Рука с зажатой в ловких пальцах иглой порхала, как бабочка над цветком, уверенно укладывая яркую нить стежок за стежком. Барышня, казалось, не замечала протекающей вокруг неё жизни и была полностью сосредоточена на своём деле.

– Вот, граф, взяла себе компаньонку, – вздохнула Анна Павловна. – Ольга Лисина настояла, она же её и выбрала мне. Это дочь её сестры, что летом преставилась. Катерина осталась сиротой. Она у меня молчунья, – здесь княгиня одобрительно покивала. – Мне очень такой характер подходит, вроде бы сидит тут, а как бы её и нет.

Барышня, не выпуская из рук работы, плавно приподнялась со стула и исполнила лёгкий реверанс. Затем вновь опустилась на стул, лишь на мгновение подняв глаза на Вислотского. Внешность у барышни была некрасивая, если не брать в расчёт больших лазорево-голубых глаз. Нижняя часть лица сильно раздавалась в стороны, делая подбородок квадратным, почти мужским, и выглядела чересчур массивной и тяжёлой.

Тем временем княгиня продолжала:

– Так что от неё мне двойная выгода получилась: и сама мне не докучает, и Ольга Григорьевна успокоилась, а то сладу с ней не было. Ведь что глупая баба удумала: притащила перину свою в мою опочивальню и заявила, мол, тут буду спать, за вашим дыханием следить. Эх и разгневалась я тогда, велела лакеям выволочь и её и лежанку вон из комнаты. Потом неделю запретила ей со мной за одним столом сиживать. Горько она тогда плакала, да поделать ничего не могла. Ежели она дура, то какой с меня за это спрос? Я же как решила, то от слов своих отступать не привыкла. А потом уж, как неделя минула, она мне про Катю и рассказала, про жизнь её нищенскую, трудную. – Княгиня завздыхала, заходила ходуном в кресле. Опять служанки бросились вокруг неё крутиться да накидки поправлять. – Кыш, окаянные! Отвяжитесь, подите прочь. Вот Катерина за мной присмотрит, а вы идите, идите.

Княгиня в сердцах замахала руками, прогоняя надоедливых слуг. Немного успокоившись, она подняла взгляд на Николая Алексеевича.

– Неужели новости для моей Маши есть? – спросила княгиня, приняв серьёзный вид. – Прошу, садитесь вот здесь, подле меня. А я же, признаюсь, сильно сомневалась, что вы возьмётесь за расследование. Вчера вы мне таким показались, – старушка только головой покачала, – а сегодня вас и не узнать. Ох, видать, милый Илья Адамович расстарался.

– Расстарался, будьте покойны, – хмыкнул граф. – Всё сделал, чтобы я Осминовым заинтересовался.

Опустившись в кресло, на которое указала княгиня, и неловко разместив плохо гнущуюся ногу, Вислотский пристроил трость на подлокотник и, достав из кармана небольшой свёрток, передал его Анне Павловне.

– Что здесь? – с живым интересом спросила княгиня, потом, обернувшись на компаньонку, приказала ей: – И ты, Катя, пожалуй, оставь нас. Нам с графом посекретничать надобно.

Барышня молча встала, поклонилась княгине и графу и исчезла, будто её здесь и не было, так легки и тихи были её шаги.

– Порой мне кажется, что она немного не в себе, – пробормотала старуха.

Ничего на это замечание не ответив, граф вернулся к прерванному разговору:

– Вчера Василь Громов с Иваном Фроловым побывали в том доме.