Книга Шелковая смерть, страница 45 – Наталья Звягинцева

Давно же не выезжал граф Вислотский в общество, но памяти об этом он не потерял. Как только фрак сел ему на плечи, брови графа сдвинулись к переносице, в глазах выразились надменность и превосходство, отчего вид сделался весьма пугающим и величественным. Роскошная трость из чёрного морёного дуба, изукрашенная резьбой и серебряной рукоятью в форме головы тигра с хищно оскаленной пастью, завершила образ, придав графу ещё больше статусности. К слову, трость эта чудом уцелела от варварских деяний графа благодаря отсутствию на ней драгоценных каменьев и именно поэтому была выбрана для сегодняшнего вечера.

– Мой дорогой друг, Николай Алексеевич, – увидев графа и не сдерживая своего восхищения, заохал Штрефер. – А я, признаться, не смел поверить в то, что вы так благосклонно отнесётесь к рассказу о вчерашних моих приключениях. Какая же радость мне от этого вышла!

Барон, возбуждённо жестикулируя, обошёл вокруг Вислотского, рассматривая его наряд. Затем одобрительно покивал и с видом знатока сообщил:

– Великолепно, и придраться не к чему, даже если специально начать выискивать. А ваша трость, – барон склонился так низко, что почти коснулся носом обтянутой лайковой перчаткой руки графа. – Она изумительна! Я бы сам от такой не отказался, то-то бы столичные франты мне обзавидовались.

– Старинная вещица, сейчас такие уже не делают, – с лёгкой небрежностью сказал граф и со вздохом сделал первый шаг.

Ходьба была неотвратимым действием, без которого Вислотский не смог бы даже покинуть свой особняк. Но хоть и принял граф свой чудесный коктейль, хоть старался идти не спеша и как можно ровнее, всё равно нежелательное вихляние телом никуда не пропало, а из-за облегающей стройную высокую фигуру одежды даже сильнее бросалось в глаза. Сжав зубы, от чего нижняя часть лица побелела, и с силой вцепившись в трость, граф делал шаг за шагом.

У самого выхода граф был окутан просторным меховым плащом, который сгладил видимость его неровных движений и придал Николаю Алексеевичу уверенности. Барон, продолжая охать в предвкушении чудесного вечера, вышагивал рядом и командным голосом разгонял слуг, расчищая Вислотскому путь.

Парадная дверь особняка открылась, выпустив растущий на глазах сноп света, что жёлтым пятном подсветил двор и стоящий подле самых ступеней экипаж, запряжённый вороной парой. Громов от такой неожиданности выронил из рук кусок пирога с мочёной брусникой, что припасла для него тётушка Глафира Андреевна. И как это он не углядел карету? Он же битый час здесь сидит и таращится в окно неотрывно! Неужто задремал?

Но следующая увиденная Василием картина явилась куда более неожиданной, чем неведомо откуда взявшийся экипаж. Граф Вислотский в высоком цилиндре и меховом плаще до самых пят, опираясь на трость, показался на освещённых ступенях. Рядом суетился барон Штрефер, то обгоняя графа, то отступая на шаг назад. Господа спустились и сели в экипаж.

Прижавшись к холодному стеклу лицом и от удивления широко раскрыв глаза, графский адъютант долго так стоял и думал. Думал о том, что вот сейчас был он свидетелем чуда, заключавшегося в том, что начальник его возвращается к жизни. Решил, видно, граф покончить с затворничеством, вернуться в высший свет, возобновить знакомства и связи.