Книга Шелковая смерть, страница 50 – Наталья Звягинцева

– А что это вы, господа, за документ изучаете? – сурово спросил он и ринулся в самую гущу стоявших. – Уж не тот ли, что принадлежит Николаю Алексеевичу и выпал из его кармана?

Ропот усилился, и кто-то из толпы выкрикнул:

– Это расписка Зельдина о проигрыше, и вовсе она не погашена…

– А с чего ей быть погашенной? – удивлённо спросил Бусурыгин. Наконец завладев бумагой, он неторопливо её прочитал и нахмурился.

– Так он сам уж несколько раз этим хвастался-с, я самолично слышал и многие из здесь присутствующих, – подсказал другой голос, в подтверждение ему некоторые господа закивали.

Что любопытно, как только разговор коснулся долговой расписки, Николай Алексеевич присмирел, видать, слова Штрефера наконец возымели на него действие. С трудом протиснувшийся через толпу купец Сладков принёс меховой плащ графа Вислотского и с позволения, дрожа и беспрерывно кланяясь, набросил на его голые плечи.

– Ваше сиятельство, – граф Бусурыгин вразвалочку подошёл к Вислотскому, – нехорошо, конечно, получилось, но уж непонятно, кто первым вашу бумагу раскрыл. – Он отдал графу документ.

Будто совсем позабыв о только что произошедшей некрасивой сцене, в которой он принимал первейшее участие, и о ссоре, что вызвала сие экстравагантное зрелище, Николай Алексеевич вновь являл собой образец спокойствия и холодности.

– Илья Адамович, сделайте милость, – Вислотский широким жестом протянул лист барону. – Прочтите это для всех здесь присутствующих, удовлетворите их любопытство. Мне скрывать нечего.

Штрефер встрепенулся, ему показалось, он понял, чего от него хочет граф. Барон расправил плечи и звучно провозгласил:

– Я, нижеподписавшийся Карл Францевич Зельдин, находясь в здравии и твёрдой памяти, подтверждаю свой долг величиною в пять сотен рублей перед господином Осминовым Фёдором Аристарховичем. Долг обязуюсь вернуть до конца сего месяца. В чём клянусь честью. – И без паузы продолжил: – Свидетельствую сию договорённость и… и… – Штрефер запнулся, пытаясь разобрать написанное.

Из задних рядов тут же нашлись помощники:

– За свидетеля у них Кустовцев тогда выступал…

– Ах, и то верно, – радостно воскликнул барон и закончил: – Кустовцев Михаил Савельевич.

Переглянувшись с Вислотским, Илья Адамович поинтересовался:

– Этот господин, случаем, здесь не присутствует?

Оказалось, что нет.

Уже находясь в карете по дороге домой, барон никак не соглашался оставить графа в покое, хотя на Николая Алексеевича было жалко смотреть. За день Вислотский так измотался, что был готов уснуть хоть здесь на жёстком диване, а барон всё трещал и трещал.

– Эко удачно всё у нас получилось, – тараторил он, – ну, с этой распиской Осминова. Ведь её никому показать нельзя было, пришлось бы объяснять, откуда взялась да какое нам до всего этого дело. А так, раз и полетела она сама по себе, будто и не имеем мы к ней всякое касательство. – Штрефер от возбуждения потёр руки, но говорить не закончил. – Видать, удача в этом деле на нашей стороне. И как же хорошо это всё сложилось, просто неожиданное везение какое-то.

На словах «неожиданное везение» Вислотский хмыкнул, перевёл взгляд, в котором, будь Штрефер чуть внимательнее, увидел бы сожаление, на кучу лохмотьев у своих ног, что совсем недавно были жилетом и фраком, и вздохнул.