Книга Шелковая смерть, страница 53 – Наталья Звягинцева

– Анна Павловна, какое удовольствие видеть вас у себя. – Раскатистый бас пролетел по гостиной, куда только успели войти княгиня и её компаньонка. – Почтеннейше благодарю и склоняюсь пред вами.

Бас принадлежал невысокому коренастому господину в не по возрасту крикливом фраке с чересчур пышными плечами, он склонился над рукой старухи. Квадратные ноги господина были обтянуты узкими светлыми панталонами и обуты в бархатные туфли со сверкающими пряжками. Это был хозяин дома и вечера – известный в Москве промышленник Ноздрин.

– Савелий Игнатьевич, – неожиданно кокетливо ответила старая княгиня и поспешила отнять у него свою руку. – Прошу, знакомьтесь, это моя воспитанница Екатерина Спиридоновна Воронская. Она в Москве совсем недавно и теперь будет составлять мне компанию.

Ноздрин с живостью переключился на молодую красавицу и облобызал её пухлую в высокой перчатке ручку. Катя стояла, ничего вокруг себя не видя и не слыша, в голове звучал голос княгини, которая только что назвала её не компаньонкой, а воспитанницей! Что бы это могло значить?

– Очень, очень тронут, – бормотал Ноздрин, беззастенчиво разглядывая лицо за вуалью. – У вас, Екатерина Спиридоновна, обворожительные глаза. Уж поверьте, я в женской красоте толк знаю. Ещё не раз за сегодняшний вечер вы услышите об этом. Но помните, что первым всё же был я.

Ноздрин вновь стал раскланиваться, а Анна Павловна, сославшись на слабость ног, попросила Катю проводить её и усадить на диван, где к дамам подскочил услужливый лакей с подносом, заставленным высокими хрустальными фужерами с холодным лимонадом. За ним склонился следующий, предлагая крошечные румяные пирожки на зубок с гусиным паштетом. Подносы с угощениями в руках кружащих по залам лакеев и стоящие на устроенном у стены буфете опустошались с неимоверной быстротой, что было отрадой для хозяйских глаз.

Вскорости по дому разнеслись мягкие призывные аккорды, среди гостей сделалось оживление. Огромный белый рояль, что стоял у окна в парадной гостиной, ожил под изящными пальцами юной барышни, полилась мелодия, сплетаясь в изысканный узор с нежным голосом.

Привстав со своего места, Катерина увидела фигуру за роялем. С очень прямой спиной, очевидно затянутой в корсет, с высоко собранными светлыми волосами, она плавно раскачивалась в такт музыке. Платье барышни поразило Катю странностью своего покроя, уж на что компаньонка Рагозиной не была светской особой, а всё же в модных фасонах кое-что понимала. Плечи и грудь поющей были скрыты под плотной тканью, переходящей в жёсткий воротник-стойку высотой аж до самых скул.

Рядом с роялем, облокотившись на него, стоял изящный молодой господин и не сводил взгляда с музицирующей красавицы.

– Это её жених, из хорошего древнего рода, – заметив интерес Катерины, пояснила княгиня. – Повезло Аглае, спору нет.

– Так это Аглая Савельевна Ноздрина, там, за роялем? – вернувшись на место подле Рагозиной, тихо спросила Катя. – Та, которая писала…

Старуха утвердительно кивнула.

– Вот с ней-то я и хочу потолковать.

Удивительным образом всё случилось так, как надобно было старой княгине. Среди подходивших засвидетельствовать своё почтение Анне Павловне вскоре оказалась жена промышленника Ноздрина и, соответственно, мать Аглаи. Ей-то и заявила Рагозина, даже не потрудившись дать сколь каких-то объяснений, что имеет некоторый разговор к её дочери и желает провести его без лишних свидетелей. Жена промышленника сначала удивилась, стала мяться в нерешительности, но, увидев сдвинутые брови старухи, согласилась.