Книга Шелковая смерть, страница 86 – Наталья Звягинцева

– Но так нельзя, – возмущённым тоном воскликнул доктор Морган, – теперь каждый миг промедления может нанести непоправимый вред…

Однако Николай Алексеевич его не слушал, он балансировал на одной ноге, наклоняясь то в одну сторону, то в другую, стараясь под разными углами что-то разглядеть. А так как глядел он в ванну, в которой находился только Штрефер, то складывалось ощущение, что граф изучает тело своего подопытного. Барон, шокированный столь бесцеремонным поведением Николая Алексеевича, да ещё неожиданным появлением неведомого мужика, которого он не узнал, ибо лично с Гороховым до этого не сталкивался, а лишь слышал его фамилию, поначалу возмущённо всплеснул руками, вызвав при этом значительное количество брызг, полетевших в обе стороны от ванной чаши. Но вскоре взял себя в руки и покорно затих, исполняя повеление графа, утешаясь мыслью о том, как он потом об этом всём будет рассказывать в Петербурге. Однако с каждой секундой холод воды становился невыносимее, барон вновь беспокойно зашевелился, льдинки тут же со всех сторон заклевали его обнажённые плечи.

Николай Алексеевич покрепче опёрся на трость, свободной рукой неожиданно ухватился за край простыни, рывком вытянул его из воды, так, что Штрефер чуть было не перевернулся, и вновь отпустил ткань на край ванны. Та погрузилась в воду, образовав на своей поверхности несколько достаточно крупных неровных пузырей. Увидя это, Горохов громко присвистнул.

– Ну что, узнаёшь? Так всё было? – спросил его граф.

– Именно так, ваше сиятельство, – с готовностью подтвердил Афанасий. – Вот как сейчас это вижу: забегаю я по лестнице на второй этаж, врываюсь в комнату, а там он лежит, а обе стороны простыни вот такими же в точности пузырями вспучиваются, только малость поменьше.

Вислотский протянул будочнику серебряный рубль в награду и отпустил. Затем обратился к дрожащему Илье Адамовичу, который был уже вынут доктором из ванны и завёрнут в полотенца и халат:

– Теперь понятно, почему Осминов не мог покинуть ванну самостоятельно… – Зачем-то ещё раз осмотрев образовавшиеся на полу вокруг ванны лужицы, добавил: – И надо бы поискать ковёр…

Заявив это, граф как мог стремительно покинул ванную комнату, оставив Штрефера и доктора Моргана в полном недоумении.

Не успел Николай Алексеевич дойти до своего кабинета, как появился Фома Лукич, вид он имел весьма встревоженный.

– Нашли Василия Семёновича и уже везут сюда, – торопливо отчитался дворецкий.

– Живой? – только и спросил граф.

– Живой, – отозвался дворецкий.

Вислотский коротко кивнул, но больше ни о чём расспрашивать не стал, лишь велел:

– Распорядитесь Громова сразу во флигель к Глафире Андреевне препроводить и сообщите мне, как прибудет.

Незапертая дверь распахнулась, и в тесную прихожую флигеля зашли двое. Раздавшийся шум мигом разлетелся по всем комнатам, тонувшим до этого в угрюмой тишине ожидания. Три пары женских ног поспешили навстречу, Глафира Андреевна, а за ней кухарка и горничная вбежали в прихожую и остановились, не в силах ничего сказать.

У двери, привалившись к стене, стоял некто в грязном драном зипуне и без шапки. Волосы разметались в разные стороны, прилипли к разбитому окровавленному лицу. Рядом, придерживая незнакомца под руку, высился одетый в форменный сюртук полицейский.