Книга Мраморный слон, страница 36 – Наталья Звягинцева

Переведя взгляд на каминные часы, было без трёх минут двенадцать, Илья Наумович велел писарю приготовиться вести протокол, а полицейскому, что стоял у двери, пригласить к нему служанку Салову. Начинать следовало именно с неё, чтобы выстроить ход событий, предшествующих убийству.

А пока суд да дело, может, и обыски, что ведутся сейчас в комнатах на втором этаже, дадут свои результаты.

– Проходи, милочка, садись, – повелительно приказал Смоловой, когда в столовую в сопровождении полицейского зашла испуганная служанка.

Следом за ней в дверях появились граф Вислотский и его адъютант. Громов, подскочив к полковнику, положил перед ним бумажную папку с документами, щёлкнул каблуками и тут же вновь скрылся за дверью: ему следовало поторопиться, чтобы успеть на допросы в полицейское управление. Николай Алексеевич, уже побывав в покоях княгини Рагозиной и после этого сменив официальный фрак на более свободный светло-серого цвета, неровной походкой, с усилием опираясь на чёрную трость с серебряным набалдашником, пошёл к окну, вдоль которого стояли в ряд несколько низких кресел, и опустился в самое дальнее из них, оказавшись таким образом вне поля зрения Ильи Наумовича. Салова с любопытством косилась на графа как на диковину.

– Итак, – начал полковник, привлекая внимание девицы, – расскажи-ка мне, Анфиса Андреевна Салова, двадцати пяти лет от роду, урождённая в деревне Мураши, что в Московской губернии, всё, что знаешь о вчерашнем происшествии.

Анфиса под суровым взглядом полицейского сжалась:

– Ох, ваше высокоблагородие, да неужто вы меня в убивстве подозреваете? Не я это, не я. Вот вам крест.

И служанка неистово замахала рукой, осеняя себя крестным знамением. Смоловой хрипло кашлянул, отчего брылы на его лице заходили ходуном.

– Ну уж сразу высокоблагородие, хе-хе. Но ты, девка, не юли, по глазам вижу, что есть что мне рассказать. Так что выкладывай, а иначе придётся тебя… – тут Илья Наумович сделал паузу, давая впечатлительной девке самой додумать, что же с ней может случиться.

Салова вдруг сорвалась с кресла, на краешке которого сидела прямо напротив полковника, повалилась на пол и лбом припала к паркету.

– Есть, ваше высокоблагородие, есть за мной грех. А за кем не водится? Всё расскажу без утайки, как на исповеди расскажу.

Говор у Саловой был на редкость правильный, слова она произносила чётко, концы не проглатывала и не растягивала, как бывало у деревенских. Полковник не удивился бы, если б узнал, что эта горничная и алфавиту выучена. Современные господа любят образованных слуг, из-за чего самых смышлёных заставляют учиться, а потом забирают в городские дома прислугой.

– Ну, ну, я слушаю, – подбодрил служанку полковник, а сам сделал знак писарю, чтобы внимательнее вёл протокол и слов не пропускал.

– То третьего дня случилось, сразу после господского завтрака. Хозяйка тогда в саду прогуливалась, Дунька её возила. А мне мадам наказала недоеденное с тарелок собрать и на кухню-то отнести, – Анфиса продолжала стоять на коленях, молитвенно сложив руки. – Так вот, стала я, значит, стол обходить, на тарелки смотрю, а…

– Этот стол? – полковник с силой хлопнул по деревянной поверхности раскрытой ладонью, отчего звук вышел шибко звонким.

– Нет, не этот. Завтраки в другом помещении накрывают. В столовой, что со стеклянными дверями, сквозь них в сад можно выйти, – пояснила Анфиса.