Книга Мраморный слон, страница 59 – Наталья Звягинцева

– А кто же ваши остальные слоны? – поймав паузу, задал Василий сильно интересовавший его вопрос.

Граф прищурился, одобрительно посмотрел на адъютанта и перевёл взгляд на каминные часы.

– Об этом поговорим позже, а сейчас мне пора.

В этот же миг в дверь стукнули, в образовавшуюся щель просунулась голова Фролова. Полицейский обратился к Громову:

– Едем в управление. Здесь я закончил.

На столе перед полковником лежали четыре вязальные спицы (после повторного обыска в комнате Петра Лисина прибавилась ещё одна), медицинское заключение, составленное доктором Грегом Линнером, где в подробностях описывались большой кухонный нож, явившийся орудием убийства, место на теле мистера Грина, куда этот нож был помещён, вернее воткнут (между пятым и шестым рёбрами слева от грудины, из внутренних повреждений – нож попал прямо в сердце), и обозначалось время смерти, оно же соответствовало времени убийства (между одиннадцатью часами вечера субботы и двумя часами ночи воскресенья) и большое полосатое перо диковинной птицы, предположительно, от женской шляпки (Фролов сразу его узнал, так как самолично принимал заявление от потерпевшей графини Софьи Николаевны Хмелевской, старуха сильно сокрушалась по поводу произошедшего ограбления и умоляла вернуть ей ценное имущество).

На кресле перед полковником сидел длинноволосый молодой человек и, стреляя глазами во все стороны, то и дело недовольно хмыкал.

– И что вы на это скажете? – полковник обвёл рукой предметы на своём столе.

Лисин скрестил руки на груди, сжал губы в тонкую белую полосу и насупился.

– Раз вы решили молчать… – Смоловой пожал плечами, потом демонстративно поднялся и обратился к писарю: – Подай-ка мою шинель. Знать, придётся в управление перебираться, коль здесь разговора не получается. Авось там попроще будет.

Пётр мгновенно переменился, испуганно вжавшись в кресло, и затараторил:

– Господин полицейский, да разве ж я отказываюсь! Это я просто с мыслями собираюсь.

– Ну и как, собрались? – сурово спросил Илья Наумович.

– Очень собрался, – невпопад закивал студент.

– Тогда повторю мой вопрос, что вы на это скажете? – Смоловой вновь сидел за столом и довольно ухмылялся своему финту. – Начните вот с пера. Фролов мне презабавную историю про него рассказал.

Лисин со скорбным видом пожал плечами.

– С друзьями подурачились, а что здесь такого…

– Да, собственно, ничего, только с учётом показаний Агаты Дабль это грозит вам каторгой. Вот и подурачились с друзьями.

– Какими ещё показаниями? Ничего не понимаю, – от той сердитости, что Лисин старательно напускал на себя в начале разговора, ничего не осталось.

– Так мать вам ничего не сказала? – покачал головой Илья Наумович. – Крепко же она вас любит. А видать, зря. Француженка видела, как вы стащили из дома малахитовую пепельницу и серебряный подсвечник. По вашим глазам вижу, что это ещё не всё, что вы прикарманили. Зачем же вы это делали? С друзьями снова дурачились? Потом в бордель ходили али в ресторацию?

– Долг отдавал, – громко сглотнул студент, – а как отдал, так сразу в новый влез, больше прежнего. За шляпку с этим пером мне пятнадцать рублей обещали, а перо без шляпки никому не надобно оказалось. Пришлось подсвечник заложить. Но сейчас я в полном порядке, – неожиданно воспрянул студент, провёл рукой по длинным волосам и заложил их за ухо. – Сейчас на мне ни копеечки долга нет.