Книга Мраморный слон, страница 63 – Наталья Звягинцева

– За что же ещё? – недоумённо поднял брови Мелех. – Ах, вероятно, вы имеете в виду ту мелочь? – и франт сделал изящный жест кистью.

– Какую мелочь? – с нажимом спросил Смоловой.

– Я ссудил ей небольшую сумму в долг. Каких-то сто рублей, – это было сказано с такой небрежностью, как будто и в самом деле было ничего не стоящей безделицей. – Но это же пустяк, и говорить про это не следует.

– Очень рад, что для вас сто рублей пустяк, – засопел полковник. – Хотя вот до меня дошли слухи о ваших сильных финансовых затруднениях…

Лицо Фирса Львовича вытянулось, приобрело меловую бледность. Но столичный франт быстро овладел ситуацией. Он сначала опустил глаза, затем усмехнулся и с широкой, обнажающей ровные зубы улыбкой обратился к полицейскому:

– Скажите, кто этот лжец, что решил бросить на меня такие ужасные подозрения и опорочить моё доброе имя?

– Не могу, тайна следствия, – развёл руками Смоловой. – Но всё-таки хотелось бы получить какое-нибудь подтверждение или опровержение этим словам.

Фирс Львович с выражением величайшего достоинства на лице, не торопясь вынул из потайного кармана сложенный в несколько раз листок и протянул его полицейскому. То был плотный лист самой дорогой бумаги. Развернув его, Илья Наумович захотел сгореть от стыда. Это было письмо из банка со всеми требуемыми подписями и печатями, в коем сообщалось, что только на одном из счетов господина Мелеха в уважаемом столичном банке находится пятьсот тысяч рублей и что господин Мелех в любое время может затребовать всю сумму к получению.

– Полмиллиона, не шутка вам, – проговорил Фирс Львович достаточно громко, чтобы все присутствующие услышали.

Получив документ обратно и спрятав его, Мелех поинтересовался, будут ли ещё к нему вопросы, или он может отправляться пить чай.

– Ещё пара уточнений, и я отпущу вас, – Смоловой собирался с мыслями. К такому повороту дела он не был готов. Изначально полицейский планировал вывести щёголя на чистую воду, раздавить и уже потом получить от него всю необходимую информацию. А сейчас, наоборот, раздавленным чувствовал себя полковник. Как бы ему не влетело от начальства за фривольный разговор со столь значимой особой. – Так, значит, вы дали госпоже Лисиной сто рублей на уплату карточного долга её сына?

– Именно так, и уже говорил вам, что не горжусь этим. Это мой долг, помогать несчастным и обездоленным, – улыбнулся Мелех. – Такой уж у меня отзывчивый характер.

– Когда вы передали Лисиной деньги?

– Да что же они вам покоя не дают? – Фирс Львович умело изобразил, что сердится. – Сейчас вспомню точно. Итак, мы танцевали с Ольгой Григорьевной, и она прямо во время танца на фигуре пять спрашивает меня, не одолжу ли я ей денег. Она и раньше мне об этом говорила, но тогда я был чем-то занят и позабыл о её просьбе. А тут мы оказались так близко, и смотрела она так жалобно, что моё сердце не выдержало. Сразу после этого я и передал ей сто рублей.

– Вы, случайно, не помните, в каком часу это произошло?

– Конечно. Около десяти вечера.

– У вас удивительная память.

– Спасибо, не жалуюсь, – Мелех слегка склонил голову.

– Так, может, вы припомните, где находились в момент второго убийства? К сожалению, такого точного времени я вам назвать не смогу, – полковник покосился на заключение Линнера, – с одиннадцати часов вчерашнего вечера и до двух ночи?