Книга Мраморный слон, страница 64 – Наталья Звягинцева

Мелех изобразил задумчивость и тут же ответил:

– В это время я находился в обществе двух дам. Одна из них спала и, скорее всего, подтвердить моё алиби не сможет, это княгиня Рагозина, зато вторая – Ольга Григорьевна – вполне себе бодрствовала. Я составлял ей компанию до рассвета. В связи с волнениями последних дней совсем спать перестал. И вот решил: что попусту время тратить, лучше провести его с пользой.

– А вы, по всему видно, неровно дышите к госпоже Лисиной, – вдруг подал голос граф Вислотский.

На одно мгновение лицо Мелеха перекосило, это не успел заметить даже полковник. И вот франт уже смущённо опускает глаза и мягко отвечает:

– Вы видите людей насквозь, Николай Алексеевич. Завидую я этой вашей способности.

Все ждали, что Вислотский продолжит, но тот молчал.

– Что ж, тогда последний вопрос, – взял слово полковник. – Что вы скажете о возможном браке вашей дочери и Бориса Антоновича Добронравова?

– Это дело решённое, – неожиданно жёстко ответил Фирс Львович, – мы с княгиней давно столковались об этом. Теперь черёд за молодыми. Пусть присмотрятся друг к другу, попривыкнут. Именно для этого мы с Варей живём здесь как гости, хотя мне было бы проще снять в Москве какой-нибудь милый особнячок. А может быть, даже и купить. Венчание уже обговорено и назначено на Красную горку.

Когда господин Мелех вышел за дверь, полковник озадаченно пробормотал:

– И кто из них врёт, отец или дочь?

Поначалу идея расплатиться с княгиней Рагозиной по долгам отца показалась графу Вислотскому замечательной. В залоге у Анны Павловны как гарантия оплаты находилась старинная шкатулка с частью матушкиных драгоценностей, и эту шкатулку Николай Алексеевич желал непременно себе вернуть. Полученное им субботним утром письмо от незнакомого полковника Смолового из полицейского управления (дворник графа, побоявшись сурьёзного полицая, сразу притащил конверт хозяину) навело тогда графа на мысль о своеобразном способе уплаты долга. Впоследствии княгиня и сама подтвердила свои намерения относительно шкатулки. Так что решение о переезде в особняк княгини было правильным. Но сейчас, на второй день расследования, сидя в отвратительно неудобном низком кресле и неотрывно глядя в порывисто вздымающуюся при каждом шумном вдохе спину полицейского, граф понимал, что так просто, как ему казалось поначалу, он с долгом не расплатится. Все его навыки и способности, которыми он гордился и на которые безмерно уповал, не принесли пока никакой ясности насчёт ситуации в «Мраморном слоне». Разрозненные факты, обрывки бесед и собственных домыслов роились и мельтешили в голове Вислотского подобно разноцветным маскам, кружащимся во время маскарада, и, казалось, ещё больше запутывали Николая Алексеевича.

Смоловой, за последние десять минут не проронивший ни слова, тоже находился в напряжённых раздумьях. Пересматривая протоколы допросов и вспоминая свои впечатления от проведённых бесед, полицейский выстраивал последовательность действий душегуба. Хотя надо отметить, что Илья Наумович уже назначил виновного в этом деле и сейчас усердно натягивал факты на свою гипотезу, стараясь превратить её в истину. Но мысли не хотели выполнять команды и не выстраивались по стойке смирно, а, вяло извиваясь, сплетались в большой рваный клубок.