Книга Тайна графа Одерли, страница 25 – Альда Дио

Бьющиеся о стенки черепа мысли разом рассеялись, как только прямо перед глазами остановилась пара черных сапог для конных прогулок. Я была уверена, что за ними по начищенному ковру тянулись грязные следы.

Не смела вздохнуть или поднять голову. Не смела шелохнуться даже, понимая, что прямо надо мной навис Жестокий Граф Одерли. Душегубец. Несправедливый помещик, вырывающий прислуге языки. Мой собственный присох к нёбу. Я вцепилась в щетку так, что побелели костяшки.

– Поднимись, – велел он. Я повиновалась, неумело скрывая дрожь в ногах. – И глаза подними.

Несколько долгих секунд я пыталась заставить себя посмотреть в лицо чудовищу, от которого слуги пускаются в бегство через ночной лес. Пока наконец не решилась – распахнула глаза и взглянула в лицо своему кошмару.

Передо мной стоял Жестокий Граф Одерли.

Фортуна…

Он был устрашающе-красив. Так красивы отвесные скалы и безлунные ночи, так манит скорость лихой скачки и корабельный шторм. Он был величественным и опасным настолько же, насколько притягательным.

Я, наивная, полагала, что лицо его искажено сетью морщин, что залегли глубоко в складках рта и приклеивают недвижимую ухмылку. Что лоб его низок и широк, и давит на маленькие глаза, которые, разумеется, горят красным огнем, как и положено злодею.

Но он внушал ужас совсем иным.

Глаза цвета оникса действительно горели, но не гневом, а насмешкой, словно он наблюдал не за испуганной прислугой, а за цирковой мартышкой. Пронзительные, острые – столь темные, что сливались со зрачком, и под их взглядом я почувствовала себя раздетой и безоружной.

Но даже не это пугало больше всего.

Перечеркивая искусительный облик, через всю щеку от середины левого глаза к углу челюсти тянулся глубокий шрам. Страшный. Жестокий. Будто кто-то сделал надрез, чтобы снять с него кожу, но не смог.

Не похожий на изнеженных лордов с лощеными волосами и свежим румянцем, он обладал иным серьезным и выдержанным великолепием. В лице его читались стать и опыт, которые непременно перекраивают внешность каждого, кого коснутся превратности судьбы. Черные, как вороново крыло, волосы, были убраны в низкий хвост, а один уголок губ вдруг поднялся в усмешке, сминая шрам.

– Боишься? Неужели настолько уродлив?

Низкий голос с хрипотцой отозвался внутри волнением. Прежде чем сообразила, могу ли отвечать милорду, экономка выдернула из стыдливой нерешительности:

– Джесс сейчас приготовит все необходимое и подаст чай, ваше сиятельство.

Другой подсказки было не нужно, и я со всех ног пустилась прочь.

Сердце отплясывало в бешеном ритме, пока я торопливо накрывала небольшой столик у окон библиотеки. Хоть это я умела делать безупречно, поскольку сама когда-то была чрезвычайно капризной аристократкой, движения сотрясались суетливостью. Два мужских голоса начали приближаться откуда-то из глубины книжных стеллажей. Закончив разглаживать последнюю белоснежную салфетку, я прислонилась к стене и опустила голову.

– И вот ради таких моментов и стоит жить! – смеялся незнакомый голос.

– Будь все безрассудны, как ты, Ричард, этот мир давно бы сгинул в водах Ганга, – ответил граф Одерли, прежде чем джентльмены вышли из-за стеллажа и заметили меня.

Я присела в поклоне. Ричард, кем бы он ни был, присвистнул.

– Ты говорил, мы перекусим с дороги, сменим одежду и поедем в город. Про пир ни слова не было!