Книга Тайна графа Одерли, страница 58 – Альда Дио

Сердце терзалось в муке. Прислонившись к стене, я прижала руку к груди.

За что он такой? Ни красивым, ни внимательным быть не должен! Имя мое не должен запомнить и чай со мной распивать!

Удушающая злость ударила кулаком в стену, выпуская наружу бурю смешанных чувств. Я перестала что-либо понимать, запуталась, сбилась с пути, не знала, куда идти.

Домой. К семье. К сестрам.

А для того буду делать то, что он велит, хочет чай со мной пить – буду. Играть для меня пожелает – верным слушателем стану. Не буду бояться. Коль сблизиться хочет, мне же лучше – больше узнать для сэра Ридла смогу.

Распрямившись, я собралась с духом и продолжила путь.

Когда вернулась в малую залу, граф уже сидел за небольшим столиком, и я сервировала чай так, как он любит, не забыв про сливки и сахар. Вторую чашку поставила напротив и безмолвно опустилась на мягкое кресло, как только он приказал.

– Пей.

Я осторожно подула на горячий напиток и сделала маленький глоток. Пряное тепло разлилось по телу, и я закрыла глаза, наслаждаясь настоящим чаем. То, что дают прислуге, – лишь жалкий отблеск насыщенного вкуса черных листьев.

– Ты когда-нибудь оказывалась перед сложным выбором? – вдруг спросил он.

Горький смешок сорвался с губ, прежде чем я успела его поймать.

– Оказывалась, милорд.

– И как ты выбирала?

– Сердцем.

– И… Оказался ли выбранный путь правильным?

– Нет.

Черные глаза округлились удивлением, но через миг он понимающе кивнул.

– Так и думал. Сердце – не лучший советчик в вопросах выбора.

– Смотря о каком выборе речь, – парировала я, поднося к губам чашку. – Если вашего внимания требует деловой вопрос или же на кону репутация, то советчика лучшего, чем разум, вам не сыскать. Но если же о делах семьи или будущей супруги болит ваше сердце, то именно его и нужно слушать.

Я сделала несколько глотков, ощущая на себе заинтересованный взгляд.

– Почему же твое сердце повело по неверному пути?

– Дурное оно у меня, полагаю.

Хмурое лицо Жестокого Графа преобразилось белозубой улыбкой. В глазах вновь заплескалось золото, и даже устрашающий шрам перестал привлекать к себе внимание.

– Как же тогда выбирать?

– Хм… – Я вдруг задумалась, что бы на это сказала малышка Энни. – Возможно, внутри себя вы уже все и так знаете. Но последствия могут вселять страх и заставлять мучиться в нерешительности.

– Страх?

– Да.

– Страх не остановил тебя, когда ты слушала сердце?

– О нет. Безумие было сильнее, – улыбнулась я, чувствуя странное облегчение вместо боли. – Милорд… Позволите спросить?

– Разумеется.

– В тот день, когда вы приехали… Вы были ранены. Милорд… вам угрожает опасность?

Понадобилось несколько ударов сердца, чтобы осознать, что я спросила у него напрямую. Не читая письма, не подслушивая через стены, а сидя с ним за одним столом, будто мы равные.

– Все высокопоставленные люди в какой-то мере в опасности, дорогая Джесс. – Сладость обращения смешалась на языке с терпкостью чая. – Кто-то больше, кто-то меньше. Есть сотни причин, по которым я сам могу представлять опасность, наступая на чьи-то интересы, и об этих причинах мне суждено лишь гадать.

– О… Вы не знаете, почему это случилось?

– Я предполагаю. Я далек от праведной жизни, а вот понятие греха, как вы здесь говорите, мне очень знакомо.

Где, здесь? В Хэмпшире?

– Я предполагаю не потому, что ни в чем не повинен, а потому, что повинен слишком во многом. Пусть и не так плох, как болтают, но я – нехороший человек, Джесс. – Он потянулся к чашке, и губы поцеловали фарфоровый ободок.