Книга Коварный гость и другие мистические истории, страница 15 – Джозеф Шеридан Ле Фаню

С этими словами он взял несчастную леди за безвольную руку и вывел за дверь. Мадемуазель осталась стоять в одиночестве посреди своей комнаты, прекрасная, возмущенная, грешная – ни дать ни взять падший ангел. Ее грудь тяжело вздымалась, щеки пылали. Там, со смятением в сердце и с темными мыслями в голове, мы ее до поры до времени и оставим. Перед ней открывались разные пути, но она еще не выбрала ни один из них; заблудший дух, рожденный в вихрях бури, она не знала страха, полагалась только на себя, но так и не нашла путеводной звезды, способной вывести ее из пучины злобы и одиночества.

Вернувшись в свою комнату, миссис Марстон снова и снова перебирала в памяти бурную сцену, столь внезапно разыгравшуюся перед ее глазами. Страшное подозрение, словно удар молнии вспыхнувшее в сердце и в голове у несчастной леди, впоследствии развеялось, а затем показалось и вовсе неверным; однако ужас первого мгновения все никак не желал рассеиваться. Каждая клеточка до сих пор трепетала от сводящей с ума боли и отчаяния. Все последующие события не смогли загладить шока и потрясения первых минут. В этом волнении ее и застала мадемуазель де Баррас, явившаяся к ней в комнату. Француженка намеревалась пустить в ход все свое искусство и закрепить успех, достигнутый поспешным экспромтом в недавней критической ситуации. По ее словам, она пришла попрощаться с дорогой мадам, ибо решительно вознамерилась уехать. Мистер Марстон ворвался к ней в комнату, обрушил на ее голову оскорбления и упреки – абсолютно незаслуженные, как, мол, понимает и сама миссис Марстон. Какими только словами ее не обзывали – и шпионкой, и злоумышленницей; она не в силах этого вынести. Кому-то, очевидно, хотелось добиться ее отъезда, и это ему удалось. Мадемуазель решила отправиться в путь назавтра рано утром, и ничто ее не переубедит и не замедлит; она приняла твердое решение. Француженка продолжала и продолжала свою речь в таком духе, тоном подавленным и грустным, и горько плакала.

Чудовищные подозрения, ненадолго вспыхнувшие в душе у миссис Марстон, по зрелом размышлении начали рассеиваться, однако к моменту появления мадемуазель де Баррас болезненное волнение еще не угасло. Миссис Марстон хорошо знала нрав своего супруга – жестокий, резкий и необузданный; и, хотя он почти не обращал внимания на свою жену, все же ей даже подумалось, что, возможно, его снедает злобная ревность к любому, кто незначительным проявлением симпатии и доверия добился хотя бы малейшего влияния на ее разум. Она не сомневалась, что ему известно содержание ее самых интересных разговоров с мадемуазель де Баррас, ибо он в ее присутствии не раз жестоко укорял француженку за это, а теперь вот и она сама, возмущенная, обиженная, плачущая, ищет у нее убежища от болезненных оскорблений и несправедливых упреков. Такое объяснение казалось ей вполне основательным, все обстоятельства дела указывали в одном и том же направлении, и все мысли и чувства миссис Марстон касательно юной наперсницы вскоре вернулись в привычное русло и потекли, как прежде, спокойно и печально.

Мадемуазель де Баррас с трудолюбием паука усердно штопала сети, разорванные случайным порывом ветра; но если бы она заглянула в мысли Марстона и узнала, какая чудовищная опасность ей угрожала, то была бы напугана и потрясена.