Книга Коварный гость и другие мистические истории, страница 57 – Джозеф Шеридан Ле Фаню

– Иди. Когда ты понадобишься, я позову. Прогуляйся по аллее. – Он тростью указал направление.

Когда горничная отошла и не могла уже ничего услышать, Марстон сел на скамейку рядом с Родой и молча взял ее за руку. Его холодные пальцы то сжимались, то расслаблялись в неуверенности, глаза были устремлены в землю. Очевидно, он размышлял, как начать разговор. Наконец, словно очнувшись от кошмарного забытья, спросил:

– Ты переписываешься с Чарльзом?

– Да, сэр, – ответила девушка с подобающими в те времена уважительными формальностями. – Мы регулярно переписываемся.

– Так, так. И когда ты в последний раз получала от него письмо? – продолжал он.

– Около месяца назад, сэр, – ответила дочь.

– А… а… не было ли в его письме чего-то странного… чего-то таинственного, угрожающего? Ты ведь понимаешь, о чем я говорю. – Он резко оборвал свою речь и впился в нее встревоженным взглядом.

– Нет, сэр, ничего подобного не было, – сказала она.

– Получив его последнее письмо, – с волнением заговорил Марстон, – я был потрясен до глубины души одним отрывком. Там не говорилось ни о чем особенном, однако меня он ошеломил и даже разозлил.

Он опять взял себя в руки, и Рода, очень удивленная и даже потрясенная, пролепетала:

– Я уверена, сэр, наш дорогой Чарльз не стал бы намеренно писать или делать ничего такого, что могло бы вас обидеть.

– Да, в этом отношении я тоже в нем не сомневаюсь. Но меня оскорбил не он; нет, нет. Бедный Чарльз! Полагаю, что он, как ты и говоришь, старается вести себя как положено сыну, уважительно и покорно. Да, да, Чарльз большой молодец, но тем не менее я боюсь, что он ведет дурную жизнь, очень дурную. На него влияют силы, которые никогда не посещают и не терзают людей добродетельных; поверь мне, это так.

Марстон покачал головой, забормотал про себя, на лице нарисовалась тревога, граничащая чуть ли не с трусостью; он шепнул дочери:

– Прочитай вот это и скажи, мерещится мне это или нет. Прочитай, прочитай и скажи.

С этими словами он вложил ей в руки письмо, сложенное так, чтобы показать тот самый отрывок. В нем говорилось:

«Не могу выразить, как я был потрясен неким скандалом, который был донесен до меня в анонимном письме. Он имеет столь деликатную природу, что без вашего разрешения я не стану пересказывать его, так как это причинит вам сильную боль. Полагаю, все это – откровенная ложь. Даже надеюсь, что это так. Достаточно сказать, что характер этого происшествия очень удручающий и затрагивает леди (мадемуазель де Баррас), которой вы недавно отдали свою руку».

Рода, побледнев, дрожащей рукой вернула ему письмо.

– Видишь теперь? – с жаром вскричал Марстон. – Теперь ты знаешь все. Ты что, глупая? След раздвоенного копыта – видишь?

Рода никак не могла понять, о чем он говорит, но все-таки с трепетом в сердце испуганно пролепетала несколько слов и умолкла.

– Говорю тебе, это все его рук дело; и, если бы Чарльз не вел жизнь, полную греха, он бы не смог заманить его в свои сети. – Марстон все больше приходил в неистовство. – Он не может близко подойти к тому, кто исполнен добра; зато, как последний негодяй, знает, где найти родственную натуру; а когда находит, пускает в ход все свое мастерство и овладевает ею. Я хорошо с ним знаком, знаю все его уловки и усмешки, да, и все его оскалы и ухмылки тоже знаю. Он, подобно своему хозяину, бродит по земле туда и сюда, взад и вперед, и везде творит бесчинства. Он не сумел овладеть никем из моих друзей, но шепчет им на ухо злую клевету на меня. Он втягивает их всех в общий сговор против меня; ему доставляет истинное удовольствие рассказывать мне о том, как идут дела, как он превращает моих друзей одного за другим в заговорщиков и клеветников, чтобы разрушить мою репутацию, сгубить мою жизнь, а теперь это чудовище хочет заманить в свои адские сети моих детей.