Книга Коварный гость и другие мистические истории, страница 63 – Джозеф Шеридан Ле Фаню

Предложенная договоренность была очень необычна, и, хотя доктор Паркс смутно предвидел некоторые осложнения, которые могут возникнуть после ее принятия, все же она звучала вполне разумно и сулила много преимуществ, поэтому он не смог ее отвергнуть.

Завершив предварительные мероприятия, доктор Паркс приступил к более строгому профессиональному опросу пациента. Нет смысла заново излагать все подробности мучительных видений Марстона, читатель уже достаточно хорошо знаком с ними. Доктор Паркс, внимательно выслушав рассказ и убедившись в физическом здоровье визитера, остался в глубоком недоумении касательно жестокой борьбы, происходившей между разумом пациента и засевшим внутри него разрушителем. Единственными внушающими надежду симптомами были преходящий характер бредовых видений и энергичное упорство, проявляемое разумом в борьбе за собственное главенство. Этот случай по многим разным причинам вызывал у врача интерес, но тем не менее его исход представал перед ним в исключительно мрачном свете; прав он был в своих прогнозах или нет, читатель скоро узнает.

Сбросив со своего разума бремя страшной тайны, Марстон на время испытал облегчение, граничащее с радостью. Он удалился в свою спальню, практически не ощущая дурных предчувствий и отчаяния, не отпускавших его вот уже много месяцев. Доктор Паркс решил, что состояние пациента не требует постоянного наблюдения за ним, и, пожелав доброй ночи, удалился в полной уверенности, что наутро Марстону станет если не лучше, то уж точно не хуже, чем сейчас.

Однако он ошибся. Марстон, видимо, и сам сознавал приближение некоего кризиса, потому и предпринял решительные шаги, доверив себя попечению доктора Паркса. В ту же ночь болезнь проявилась в новых, еще более пугающих формах. Доктор Паркс, чья спальня находилась рядом с комнатой Марстона, проснулся глубокой ночью от криков, более похожих на звериный вой, чем на человеческий голос, и постепенно слившихся в непрерывный вопль; потом послышался чудовищный хохот и бессвязные лихорадочные мольбы; затем тот же самый нечеловеческий вой. Тренированное ухо доктора Паркса сразу определило происхождение этих звуков. Вскочив с постели, он схватил свечу, всегда горевшую в спальне на случай именно таких внезапных страшных происшествий, и с колотящимся сердцем и с долей ужаса, вспыхнувшего вопреки давней привычке к подобным сценам, поспешил в комнату своего аристократического пациента.

Даже в столь поздний час Марстон еще не лег спать; свеча на столе горела, а он сам, полуодетый, стоял посреди комнаты, бледный и дрожащий, с нечеловеческим огнем безумия в глазах. Когда вошел доктор Паркс, с губ этого демонического существа сорвался еще один крик, скорее даже вопль; доктор застыл в дверях от ужаса и все-таки, собравшись с силами, попытался при трепетном свете свечи поймать опытным глазом взгляд безумца. Секунда за секундой, минута за минутой он стоял перед этим рабом Сатаны, ожидая, что тот вот-вот набросится на него. Но внезапно эта краткая агония завершилась; в искаженном потемневшем лице произошла перемена, словно несчастный пробудился от кошмарного сна и вернулся в реальность, точнее сказать, будто некая чудовищная сущность, скрытая внутри него, разжала свою хватку; в глазах появилась тревога, недоумение, вопрос, и наконец Марстон подавленным голосом спросил у доктора Паркса: