Книга Коварный гость и другие мистические истории, страница 68 – Джозеф Шеридан Ле Фаню

Марстон говорил так, словно вспоминал какое-то чудовищное видение, а не излагал слушателю факты. Он продолжил:

– Не знаю точно, в какой момент это произошло, но примерно в то время, когда я нес Уинстона или укладывал его на кровать, в коридоре послышались легкие шаги и тихое дыхание. Я застыл, точно громом пораженный, и еле слышно, затаив дыхание, шагнул к двери. Наверное, в состоянии сильного волнения у человека обостряется слух; мне показалось, что из-за двери доносится шелест платья. Я подождал – шелест прекратился. Дождавшись, когда все стихнет, задул свечу и ощупью добрался до двери; там из коридора пробивался тусклый свет, и мне показалось, что из двери рядом с комнатой француженки – мадемуазель – кто-то выглянул. Я подошел ближе, голова скрылась, и дверь с легким щелчком захлопнулась. В тот миг я не мог бы поручиться, что мне не померещилось, но впоследствии узнал – все так и было. Теперь, сэр, вы знаете полную картину убийства сэра Уинстона.

Доктор Денверс мысленно застонал, раздираемый страхом и печалью. Сцепив руки и склонив голову, он в мучительной душевной агонии шептал слова литании^[8]: «Господи, помилуй. Христе, помилуй. Господи, помилуй».

Через несколько мгновений Марстон вернул себе привычный хмурый вид и мрачное хладнокровие, встал с дерзким видом, выпрямившись во весь рост, перед смиренным и подавленным служителем Божьим. Контраст между ними был разительным и даже возвышенным.

Доктор Денверс решил сохранить, хотя бы на время, страшную тайну. Ему невыносимо было даже подумать о том, чтобы обрушить на Чарльза и Роду, которых он так любил, весь стыд и боль страшного открытия; тем не менее этот конфликт долга и милосердия, любви и правосудия лежал на его душе тяжким бременем.

На горячие расспросы Чарльза Марстона он ответил, что услышанное предназначается лишь для его ушей, и мягко, но непреклонно отказался раскрыть тему разговора – по крайней мере, до какого-то момента в будущем.

Чарльз решил непременно повидаться с отцом, чтобы изложить содержание попавшего к нему письма, касающегося «мадемуазель» и сэра Уинстона. Поэтому наутро он в сопровождении доктора Денверса направился в отель, где Марстон намеревался заночевать.

Прибыв туда, в вестибюле они спросили мистера Марстона, но коридорный почему-то сильно растерялся и забеспокоился; они продолжили расспросы, но ответы его становились все запутаннее и таинственнее. Мистер Марстон здесь был, провел в гостинице прошлую ночь, но трудно сказать, находился ли он тут по сей миг, однако пускать к нему никого не велено. Если джентльменам будет угодно, он отнесет визитную карточку, но не мистеру Марстону, нет, а владельцу гостиницы. Под конец он заявил, что пусть лучше господа сами повидаются с владельцем, и послал за ним лакея. Во всем этом было что-то странное и даже зловещее; а если дополнить картину шепотками и любопытными взглядами слуг, случайно услышавших о причине визита, то станет ясно, почему в душах гостей зародились смутные дурные предчувствия, которых они не стали друг другу раскрывать.

Через несколько минут их проводили наверх, в небольшую гостиную, где их ждал владелец, суетливый человечек, очень встревоженный и напуганный.

– Мы пришли повидать мистера Марстона, – сказал доктор Денверс, – а коридорный направил нас к вам.