Книга Коварный гость и другие мистические истории, страница 69 – Джозеф Шеридан Ле Фаню

– Да, сэр, все верно, именно так. – Человечек суетился все сильнее и бледнел прямо на глазах. – Но, правду сказать, сэр, у нас тут… такое произошло… в общем… вы не слышали о… о несчастном случае?

Он закончил речь с неимоверным усилием и вытер пот со лба.

– Прошу вас, сэр, выражайтесь яснее. Мы близкие друзья мистера Марстона, а этот молодой человек – его сын. – Доктор Денверс указал на Чарльза Марстона. – Мы встревожены той таинственностью, с какой встречены наши расспросы. Умоляю, расскажите, что здесь произошло.

– Да я… я… – залопотал владелец. – Да я бы пятьсот фунтов отдал, лишь бы это в моем доме не произошло. Тот… тот несчастный джентльмен… он… в общем…

Бедняга глянул на Чарльза, словно опасаясь, как на того подействует страшное открытие, и торопливо выпалил:

– Он мертв, сэр. Нынче утром, в восемь часов, его нашли мертвым в собственном номере. Заверяю вас, с того момента я туда не заглядывал.

Внезапный удар оглушил Чарльза; казалось, он вот-вот потеряет сознание. Однако, с огромным усилием вернув самообладание, он потребовал, чтобы его отвели в номер, где лежало тело. Хозяин повиновался, но, дойдя до двери, снова остановился в неуверенности, что-то шепнул на ухо доктору Денверсу, а тот, услышав это, в ужасе воздел руки, закатил глаза и, обернувшись к Чарльзу, сказал:

– Мой дорогой юный друг, побудьте немного здесь. Я как можно скорее вернусь к вам и все расскажу. Вам не следует видеть того, что скрыто за этой дверью.

Чарльз понимал, что доктор Денверс прав; еле держась на ногах, он без возражений позволил ему усадить себя в кресло.

Почтенный священнослужитель в молчании последовал за своим проводником. С трепещущим сердцем он приблизился к кровати, дважды пытался раздвинуть полог – и дважды у него не хватало духу. Наконец, набравшись решимости, он отдернул занавесь и увидел бренные останки Ричарда Марстона.

Высоко натянутое одеяло почти закрывало рот.

– Вот она, рана, сэр. – Хозяин гостиницы с грубоватой услужливостью стянул одеяло с шеи покойного и показал глубокую рану на горле, почти отделившую голову от тела. Пошатнувшись от ужаса, доктор Денверс отвернулся от страшного зрелища, закрыл лицо руками, и ему показалось, что некий голос, тихий и торжественный, прошептал ему на ухо мистические слова: «Кто прольет кровь человеческую, того кровь прольется рукою человека»^[9].

Рука, которая несколько лет назад втайне от всех отняла жизнь у другого человека, сама же и отомстила за злодеяние: Марстон погиб от своей собственной руки.

Мадемуазель де Баррас от природы была амбициозна и склонна к интригам; могучие и благотворные принципы религии так и не сумели обуздать эти опасные наклонности. Нет нужды рассказывать о том, как в Руане она случайно познакомилась с сэром Уинстоном Беркли и его стараниями в недобрый час внедрилась в семью, обитавшую в Грей-Форесте. Обнаружив, что Марстон несчастлив с женой, она решила втереться в доверие к обеим сторонам; сама выдвинула эту идею и сама же осуществила ее. Молодая, красивая, обольстительная, она прекрасно понимала силу своей притягательности и, вероятно, ни разу не задумавшись о том, что ее поступки выходят за рамки приличия, решила взять в оборот вечно недовольного, отошедшего от дел повесу, которого она сама ни в грош не ставила, – он был для нее всего лишь инструментом и в некоторой степени жертвой ее коварных замыслов. Дав волю переполнявшим ее инстинктам, она удовлетворила обе свои страсти – любовь к интригам и властолюбие. Наконец настал час, потребовавший от нее принести жертву злому началу, которому она до сих пор с такой охотой поклонялась. Француженка обнаружила, что ее силу можно укрепить преступным путем, и уступила этому соблазну. Затем произошли все описанные выше события – приезд сэра Уинстона, его убийство, побег с Марстоном и ее жестокий безрадостный триумф. В конце концов обрушился удар, давно назревавший и чудовищный. Он погубил все ее надежды и замыслы и выбросил красавицу обратно в беспощадный свет. Эту катастрофу мы только что описали. После нее мадемуазель уехала в Париж. Прибыв в столицу Франции, она быстро растратила все деньги и ценности, прихваченные из Грей-Фореста; и мадам Марстон, как она отныне стала себя величать, была рада снова найти место гувернантки в аристократическом семействе. До сих пор слепая удача помогала ей избегать давно заслуженного наказания. Но день расплаты неумолимо близился. Через несколько лет во Франции вспыхнул пожар революции. Благородные семьи разорялись, уничтожались, шли по миру; а те, кто кормился рядом с ними, часто низвергались вслед за господами в пламенную бездну и сталкивались с жесточайшими проявлениями человеческого злодейства. В эти страшные времена мадам Марстон настигло возмездие, пугающее и необычайное; возможно, впоследствии мы посвятим ему отдельную повесть. А до тех пор читателю придется довольствоваться теми сведениями о ней, какие он уже узнал; мы же надолго, а может оказаться, и навсегда распрощаемся с этим прелестным воплощением злого и разрушительного начала.