Книга Снежная ловушка мистера Куина, страница 84 – Бенедикт Браун

Может, я оказался слишком мягкотелым – или, по крайней мере, слишком мягкосердечным, – но мне стало жаль этого парня. Не могу представить, как пережить такой опыт совершенно спокойно, и не виню его за приступ ярости.

Белла бы в этот момент придумала, что сказать, как доброжелательно посочувствовать затруднительному положению Антона, одновременно уговорив его рассказать, что произошло дальше. Как мы уже установили, я подобной деликатностью не обладал, так что спросил прямо:

– И что дальше?

Антон все еще был расстроен, так что ответила его жена:

– Тем вечером я пришла домой, постаралась успокоить Антона, но он не стал со мной разговаривать. Собственно, мы не говорили об этом с тех пор – все эти несколько месяцев.

Во внезапном порыве режиссер вскочил с кресла и встал на колени перед своей ведущей актрисой:

– Любимая, сможешь ли ты когда-нибудь простить меня? Я был таким дураком! Я не должен был винить тебя в том, что ты выполняла свою работу! Может, причиной тому убийство Сесила или, возможно, мне нужно было время, чтобы осознать свои ошибки, но теперь я знаю, что ты бы никогда мне не изменила – особенно с Сесилом. Пожалуйста, скажи, что ты мне веришь!

В приливе романтических чувств Альма погладила своего возлюбленного по голове:

– Я верю тебе, мой дорогой. И не сомневалась в тебе ни на мгновение. И я так рада, что ты снова можешь мне доверять! – Она опустилась на колени рядом с ним, и они обнялись.

Это было бы прекрасным завершением истории любви. Конечно, если бы я писал сценарий, то поместил бы всего в паре метров от них реального незнакомца, наблюдающего за грандиозной сценой примирения.

Я кашлянул, напоминая, что все еще рядом.

– Это чудесно, – постарался произнести я как можно искреннее. – Действительно трогательно, правда. Но вы не могли бы закончить свой рассказ? Вы решили этот вопрос с Сесилом?

Несколько неохотно они отпустили друг друга и заняли свои места. Очень неловкий момент, и я действительно хотел бы оказаться где-то в другом месте, но… надо было расследовать убийство.

– Да, мы с ним говорили. – Альма произнесла это как серьезное признание.

– Точнее, он пришел ко мне, чтобы извиниться за свое поведение, – пояснил ее муж. – Дело в том, что Сесил вряд ли знал, почему я расстроился. Гилберт единственный, кто понял мои истинные чувства, и то только потому, что в тот день присутствовал на съемочной площадке и догадался, что́ не так. Я так ничего и не сказал Сесилу, а он решил, что всему виной его пьянство.

– Ему правда было стыдно за свое поведение, – добавила Альма, нервно постукивая по столу. – Он пообещал нам обоим по отдельности, что к следующему нашему проекту будет трезвым. И именно тогда пригласил нас отпраздновать Новый год.

– То есть между вами не осталось никакой вражды? – Вот какую информацию я извлек из этой беседы. Возможно, наивно с моей стороны, но было трудно думать плохо об этой приятной паре.

– Что касается Сесила, то да, – начал режиссер, – но я не мог просто забыть о том, что произошло, поэтому продолжал мучить свою дорогую жену. Не понимаю почему, но только недавно я снова смог стать самим собой. Я цеплялся за эту боль изо всех сил и лишь сегодня смог ее отпустить.

Они снова держались за руки, и я видел, что они хотели бы оказаться где-то в уединенном месте, обнимая друг друга. К сожалению для них, кое-что по-прежнему вызывало вопросы.