Онлайн книга «Бельфонтен и убийство в море»
|
– Месье Бельфонтен, – сказала она. – Вы решили проверить, не прячу ли я труп в шкафу? – Я решил проверить, не прячете ли вы… правду, – ответил он, входя. Каюта – роскошная. С зеркалами, с коврами, с духами, которые пахли как дорогойгрех. На столе – пластинки. На кровати – меховая накидка. На туалетном столике – помада. Розовая. Та самая. – Можно? – спросил Жюльен, подходя к столику. – Конечно. Только не ломайте. Она дорогая. Он взял помаду. Осмотрел. Капсула – сломана. Свежий излом. Как в каюте Мэрион. Только здесь – следов борьбы нет. Только… царапина. На дне. Как будто кто-то… что-то вставил. – Вы сломали её вчера? – Нет. Дня три назад. Я уронила. На пол. – А почему не купили новую? – Потому что это… подарок. От мужа. Последний. Жюльен поставил помаду обратно. Открыл ящик. Там – письма. Афиши. Фотографии. Одно фото – Теодора и муж. На яхте. Подпись: «Ницца, 1933. Навсегда». Он перевернул фото. На обороте – надпись: «Прости меня, Жан-Луи. Я не хотела. Но ты оставил мне выбора.» Жюльен показал фото Теодоре. – Вы написали это? – Да. После его смерти. Я… чувствовала вину. – А вы знаете, что мадам Дюпре собиралась опубликовать историю о вашем муже? О том, как он умер? – Да. Она мне звонила. Месяц назад. – И вы не заплатили? – Нет. Я решила, она блефует. – А вчера? Вы были у неё? – Нет. Я была в своей каюте. Слушала пластинки. – А помада? На подоконнике в её каюте – след. Розовый. Как у вас. – Это не доказательство. Моя помада – не единственная розовая на корабле. – Но ваша – единственная с царапиной от иглы. Как в каюте Мэрион. Теодора замерла. – Что? – В её каюте – сломанная помада. С такой же царапиной. Как будто… кто-то что-то вставил. Или вынул. Она побледнела. – Я… не знаю, о чём вы. – Тогда объясните, почему в вашей сумочке – шприц? Она резко обернулась. – Где?! – Вон там. – Жюльен указал на сумочку на кровати. – Под зеркальцем. Она подошла. Достала сумочку. Открыла. Шприц – действительно лежал там. Чистый. Новый. Без иглы. – Это… для инъекций. У меня больная спина. Я делаю уколы. – Кто назначил? – Мой врач. В Париже. – А рецепт? – Я… потеряла. Жюльен кивнул. Подошёл к чемодану. Открыл. Там – платья. Туфли. И… книга. С закладкой. «Травиата». Либретто. На полях – пометки. Красным карандашом. Одна фраза – обведена: «Пусть умрёт та, кто разрушила мою жизнь». – Это ваш почерк? – Да. Я… репетирую. – А почему именно эта фраза? – Потому что… она сильная. – Как и убийство. Теодора встала. Подошла к окну. – Я не убивала её, месье Бельфонтен. Да, я хотела бы. Да, я рада, что её нет. Но я не убийца.Я – артистка. Я убиваю… на сцене. А не в жизни. – Тогда почему вы соврали про помаду? Про шприц? Про фото? Она не ответила. Просто смотрела в море. Жюльен закрыл чемодан. Написал в блокноте: Теодора Ланье – мотив: страх разоблачения. Соврала про помаду, шприц, фото. Подозрение – максимальное. – Не покидайте корабль, мадам Ланье. И… не трогайте вещи. Он вышел. Оставив её одну. С шампанским. С фото. С… совестью. В 13:00 он сидел в салоне, с чашкой кофе и блокнотом, на котором аккуратно вывел: Детали: – Мэрион не пила вино за ужином – пила воду.– Значит – бокал с ядом не был её.– Но она его выпила. Почему?– Потому что кто-то… подменил бокалы.– Или… подал ей не тот бокал.– Кто стоял рядом? Только муж и певица.– Арман – соврал про пиджак.– Теодора – соврала про помаду, шприц, фото.– Оба – могли. Оба – хотели.– Но только один – сделал это. |