Книга Восемь дней до убийства, страница 28 – Елена Фили

Борис, так звали мужа Дины, вызвал у Германа стойкое отвращение. Чванливый, высокомерный, он первым делом подчеркнул разницу в статусе между собой и врачом, сообщил, что, возможно, приехал ненадолго и в принципе здоров. Но Герман, помня о наказе Ларисы, осмотрел его очень тщательно и направил к кардиологу, потому что уловил в ритме сердца некорректные нотки. Борис ушел, а Герман еще долго не мог успокоиться. Как это Дину угораздило выйти за него замуж? Самодовольный грубиян, да еще руки распускает. Застарелые синяки на плечах Дины — следы ударов, теперь это понятно. И бьет так, чтобы синяков не было видно, если не раздеться.

Правда, Дина не производила впечатления испуганной, тревожно вздрагивающей из-за пустяков женщины. Наоборот, Герман подумал, что она никак не отреагировала на него, потому что в семье все настолько благополучно, насколько вообще может быть. Ну или хотя бы что ее муж красивее Германа и она просто не замечает других мужчин.

Но Борис был немного симпатичным, пожалуй, и все. Манеры и взгляд скорее отталкивали. Неужели Дина жила с таким типом, потому что любила его? Герману захотелось понаблюдать за парой, их отношениями. После двенадцати он мог распоряжаться временем по своему усмотрению — записи на прием не было. Он прицепил к двери кабинета записку, сообщавшую, что врач ушел по делам, оставил номер телефона для экстренной связи и принялся реализовывать свой план с покупки бинокля в сувенирной лавке. Объяснил Настеньке, продавщице, которую никто иначе не звал, несмотря на то что ей было далеко за пятьдесят, и которая работала в сувенирном магазинчике санатория сколько он себя помнил, что бинокль подарит сыну знакомой. А что? Он холост, у него могут быть женщины, а у них — дети. Настенька лишь понимающе усмехнулась, быстро показала, как регулировать резкость, и сразу отвлеклась на другого покупателя.

Местом для слежки Герман выбрал балкон лечебного корпуса, куда не выходили отдыхающие, а врачи выбегали тайком покурить, хотя в зданиях это было запрещено. Лариса безжалостно штрафовала нарушителей, а потом на планерках долго ругала. Поэтому риск быть обнаруженным кем-то из своих казался минимальным. Но на всякий случай Герман положил рядом открытую сумку и надеялся, что успеет спрятать бинокль, услышав скрип открывающейся двери на балкон.

Наблюдательный пункт располагался на пятом этаже — не слишком высоко, но и не низко, чтобы его нельзя было засечь с земли. Вид открывался потрясающий: макушки сосен важно покачивались от легкого ветерка, бор простирался влево и вправо далеко, насколько хватало глаз, а впереди сияла зеленой гладью Волга. Бинокль был мощным.

Час до обеда Герман, подшучивая над собой, потратил зря, а вот после обеда ему повезло: Дина и Туся заняли шезлонги возле открытого бассейна, искупались и, придвинувшись ближе друг к другу, о чем-то зашептались. Что бы Герман отдал за подслушанный разговор? Да все. Ведь наверняка они обсуждали приездмужа Дины. Вчера в кафе, когда знакомились, и потом, во время беседы, имя Бориса не было произнесено ни разу. А ведь это нормально — обсудить, что завтра приезжает еще один член семьи? Из речи главврача Герман сделала вывод, что приезд стал неожиданностью для всех. Лариса и Паша — подруги, такая новость мимо Ларисы не прошла бы. Но утром она говорила, едва сдерживая злость. Уж Герман за годы работы под началом Ларисы мог понять, когда она гневается. Правда, не исключен вариант и того, что ее разозлила манера Бориса общаться с людьми ниже его по положению — по-барски, свысока. А Лариса не привыкла, чтобы ей указывали место, будто она обслуга.