Книга Восемь дней до убийства, страница 69 – Елена Фили

Никита

Никита с грохотом поставил чашку с кофе на стол и бросился бежать, молясь, чтобы музыкант подольше раздавал свои автографы. Успел. Запыхавшись, он растолкал поклонниц стареющего кумира и схватил его за руку.

— Где Паша?

Музыкант, опешив, попытался вырвать руку, но не смог — Никита держал крепко.

— Ты кто, мужик?

— Я — следователь, Паша рассказывала про меня. Вы ушли вместе, вернулся ты один. А Паша?

— И чего так набрасываться? Ей позвонил знакомый, она сказала, что им нужно поговорить, и мы попрощались.

— Ты что, оставил ее одну в ночном лесу?!

— Нет, конечно. Я подождал, когда этот знакомый появится. — Музыкант наконец вывернул руку из захвата Никиты и страдальчески поморщился.

— Разглядел его?

Люди придвинулись ближе, окружая Никиту и музыканта плотным кольцом, и Никита опомнился. Схватил музыканта за рукав и потащил на улицу. Краем глаза увидел, как за ними устремились все, кто находился в холле. Скандал!

— Да что ты ко мне привязался? Видел его издалека, как бы я разглядел? Пятно белое, не понять, где волосы, где лицо, может, блондин. Неприлично показывать, что интересуешься знакомым близкой тебе дамы.

— Смотрите, кто о приличиях заговорил. Тот, кто пинал лежащего на земле человека!

Музыкант дернулся.

— Короче. Чего тебе надо, следак?

На шум подошли Дина и закончивший разговор с Ларисой Герман.

— У тети телефон недоступен! — Дина посмотрела на Германа вопросительно, потом перевела взгляд на Никиту и растерянно спросила: — Никита, что случилось?

Никита, не глядя на них, снова схватил музыканта за руку и поволок его, упирающегося, за собой:

— Веди туда, где ты ее бросил.

— Я не бросал, она сама попрощалась быстро, будто не хотела, чтобы мы с ее кавалером встретились. Да что ты меня тянешь? Отпусти, я и так покажу. Лучше бы растолковал, что происходит.

А если Никита ошибается? И через полчаса Паша, живая и невредимая, появится в конце аллеи, посмотрит изучающе и холодно поинтересуется причинами паники?

Нет. Потому что Никита вспомнил еще один момент: первая жена Сергея Львовича, мать альбиноса, была психически неуравновешенной. А может, и больной. Людей, пытавшихся покончить с собой, автоматически ставят на учет в соответствующих диспансерах.

Никита придержалмузыканта и повернулся к толпе, которая так и двигалась за ними, ожидая чего-то яркого, о чем можно будет завтра всласть посудачить, — может, драки, а может, перепалки.

— Внимание! Только что пропала женщина. Возраст — примерно сорок, невысокая, одета в брючный костюм и тонкую шаль. Нам предстоит прочесать лес в том месте, где ее видели в последний раз. Нужны добровольцы. У кого есть фонарики, сбегайте в номер, принесите.

Никита подождал, надеясь на чудо, но никто не сдвинулся с места. Все растерянно ждали, что еще скажет этот странный парень.

— У кого нет фонариков, воспользуйтесь сотовыми телефонами, — закончил он.

Кто-то дернул Никиту за одежду. Он с досадой обернулся. Туся. Огромные тревожные глаза на непривычно бледном лице.

— Ты же ее найдешь?

Никита сморщился. Пашу найдут в любом случае. Или ее труп. Если не сегодня, то завтра. Приедут военные, волонтеры и пройдут цепью весь сосновый бор в округе. Не так надо было задать вопрос. Но поправлять он не станет. Никита погладил Тусю по плечу и отстранил. Она ему не помощник. А вот ее кавалер-военный… И Герман. Ну и музыкант, пожалуй. Он хоть и выглядит не юным, но не трясется от страха, не рвется сбежать. Значит, на него можно положиться.