Книга Могут ли леди убивать?, страница 13 – Питер Чейни

Мы идем по коридору, и теперь он останавливается, поворачивается ко мне и открывает дверь.

– А чем еще это может быть? Как я предполагаю, Марелла упала с причала, хотя я и представить не могу, что она делала в этом районе.

Мы входим в великолепные апартаменты. Надо признать, парень знает, как позаботиться о себе. Я оглядываюсь, нет ли где-нибудь фотографии Мареллы Торенсен, но не вижу ни одной. Если у мужа нет ни одной фотографии жены, значит не очень-то он ее и любит.

Торенсен жестом указывает мне на стул и на стойку с бутылками. Я качаю головой, но он подходит и смешивает себе что-то довольно крепкое. Рука у него немного дрожит, и выглядит он так, словно его знобит.

– Послушайте, Торенсен, – говорю я ему, – вы юрист, и вам не нужны мои советы. Но лучшее, что вы можете сейчас сделать, – это рассказать все, что вам известно. Поверьте, вам же будет легче.

Я рассказываю ему о письме, которое написала его жена, и о том, что приехал в Берлингейм, чтобы повидаться с ней. Он говорит, что ничего об этом не знает: о письме ему неизвестно, и если бы он не знал, что его жена благоразумная женщина, то подумал бы, будто она просто спятила.

– Вот что, Коушен, – говорит он, – я расскажу вам, как все было на самом деле, а потом вы можете делать свои выводы. Марелла знала, что я уезжаю из Сан-Франциско сегодня вечером. Она знала, что я собираюсь перенести в Лос-Анджелес свою штаб-квартиру и что, хотя здесь у меня останется филиал, жить я планирую там.

Мы не очень хорошо ладили в последнее время и сейчас живем практически как чужие друг другу. Время от времени я приезжал в Берлингейм по выходным – просто так, для вида. Но идея развода ей по какой-то причине не нравилась.

Когда я рассказал ей о своей идее перенести головной офис в Лос-Анджелес, она не проявила особого интереса. Сказала, что ей все равно и что видеть меня она будет примерно так же часто, как и сейчас.

Почему она написала это письмо в Бюро расследований, почему, написав его, не смогла встретиться с вами и почему поехала вечером в Сан-Франциско, – на эти вопросы у меня ответа нет. Я также понятия не имею, что произошло сегодня на вилле «Розалито».

– О’кей, – говорю я. – Если вы ничего не знаете, то и рассказать вам нечего.

Пусть, думаю, убирается, а если надо будет, мы всегда можем установить за ним слежку.

– Хорошо, Торенсен, – говорю я, – вы можете идти. По пути загляните в Дом правосудия и оставьте ночному дежурному по участку свой лос-анджелесский адрес. Если вы нам понадобитесь, мы свяжемся с вами.

Я быстро поворачиваюсь к нему.

– Так вы прекращаете отношения с Ли Сэмом? Уходите от того, кто поставил вас на ноги. Думаете, это разумно?

Он улыбается:

– У меня много других интересов, много других клиентов, мистер Коушен. А с делами мистера Ли Сэма вполне справится мой филиал.

– Что ж, вам видней, – говорю я. – Спокойной ночи, Торенсен.

– Спокойной ночи, – говорит он.

Я ухожу. Оставляю его перед камином со стаканом в руке и беспокойством в глазах. Его большой живот, кажется, обвис еще сильнее, чем раньше, вид у него усталый.

По-моему, этот Торенсен – никудышный лжец.

Теперь у меня на очереди проникновение со взломом. Какой смысл звонить в дверь Ли Сэма, если это ничего мне не даст. Уж лучше проявить смекалку.

За домом есть железные ворота, ведущие в гараж, я легко их преодолеваю. Иду в темноте мимо гаража и подхожу к дому с черного хода. На высоте плеча обнаруживаю окно, ведущее то ли в кладовку, то ли куда-то еще, и открываю его. Через три минуты я уже в доме и стою в коридоре перед комнатой, где недавно разговаривал с Ли Сэмом и Беренис.