Книга Дамочкам наплевать, страница 103 – Питер Чейни

Мне довольно скоро стала понятна не только линия поведения Фернандеса, но и то, что Фернандес, Перьера и Бёрделл играют в одной связке. Прежде чем отправиться в Мексику, я разыграл маленький спектакль. Попросил привезти Генриетту в местное полицейское управление. Потом туда же доставили Фернандеса и Перьеру. Я повел себя так, словно поверил в их легенду и теперь поеду в Нью-Йорк для сбора улик против Генриетты.

Но ни в какой Нью-Йорк я не поехал, а отправился в Мексику, и когда я там оказался, Полетта тоже начала делать ошибки. Она звонит своему дружку Луису Даредо и требует, чтобы меня убили по дороге в местечко Сони, где ее муж Руди якобы доживает последние дни под присмотром врача. Она считает это ловким ходом: вывести меня из игры – и все будет о’кей. Мало ли агентов ФБР бесследно пропадает в Мексике?

Увы, Полетте не подфартило. Оставшись жив, я спутал ей карты, однако и тогда я еще не догадывался об истинном положении вещей. Я ехал в Сони, считая, что еду повидать настоящего Руди Бенито. Я бы так ничего и не заподозрил, если бы не одно «но». Всем преступникам свойственно верить в свою неуязвимость, отчего они теряют бдительность. И все они совершают одну и ту же большую ошибку.

Приезжаю среди ночи в Сони, встречаюсь с Мадралесом, и он ведет меня к умирающему бедняге. Я ничего не подозреваю. Мне искренне жаль поддельного Руди Бенито. Он подтверждает слова Полетты. Еще бы не подтвердил! Она ведь позвонила в Сони и предупредила о моем визите.

Больше мне там делать нечего. Выхожу из комнаты, где лежит этот доходяга, и вдруг замечаю чертовски интересную штуку. В той комнате была ширма. Так вот, мой взгляд натыкается на мусорную корзину, что за ширмой. В корзину запихнута большая пепельница, откуда на дно вывалилась гора сигаретных окурков. Прикидываю на глаз – их там несколько дюжин.

Прежде чем допустить меня к Руди, кто-то спешно спрятал пепельницу в корзину, но впопыхах не задвинул саму корзину подальше. Естественно, я сразу заподозрил нестыковку. Не может человек, умирающий от прогрессирующего туберкулеза, выкуривать столько сигарет за день.

И тут до меня дошло. Наконец-то я понял, почему Полетта хотела, чтобы я не доехал до Сони. Но идеи приходят в голову не только Полетте. Мне тоже пришла одна. Спускаюсь вниз и говорю Мадралесу, что мне нужны письменные показания, скрепленные подписью Бенито. Печатаю их на машинке доктора, Бенито кое-как расписывается дрожащей рукой, и я уезжаю. Снова навещаю дом Полетты, но вхожу через заднюю дверь, и в одном милом местечке нахожу документ за подписью настоящего Руди Бенито. Это договор годичной давности о передаче акций. Как вы уже догадались, подписи не совпадают. Моя догадка подтвердилась.

Прежде чем ехать сюда с асьенды, я заглянул к Генриетте на ранчо. Нашел у нее старое письмо Грэнворта Эймса и сравнил с тем, что привез из Сони. Почерк совпал. Представляю, как после моего визита Грэнворт и Мадралес весело потешались. Если бы не пепельница, я бы поверил, что говорил с настоящим Руди Бенито!

Смотрю на Полетту. Она почти лежит на стуле, глядя в потолок. Не нравится мне ее состояние. Того и гляди разразится истерическим припадком.

Беру одну из принесенных телеграмм.

– Полетта, мне думается, перед встречей с адвокатом тебе будет интересно узнать содержание этой телеграммы. Ее прислали в конце ночи из Нью-Йорка. Пока в Юме ты делала прическу, я телеграфировал в Нью-Йорк и попросил наших ребят кое-что сделать. Так вот, сегодня ночью они арестовали Лэнгдона Бёрделла и Мари Дюбинэ. Стоило федералам покрепче прижать Бёрделла, он выдал всю правду. Они застенографировали его полное признание, что существенно осложняет твое положение.