Книга Дамочкам наплевать, страница 38 – Питер Чейни

На физиономии Перьеры появляется отвратительная улыбка.

– Все в лучшем виде, мистер Фрейм, – язвительно отвечает он.

– Брось фиглярничать, Перьера, – говорю ему. – Ты прекрасно знаешь, что моя фамилия вовсе не Фрейм. Моя фамилия Коушен. Я даже захватил свой жетон на случай, если тебе захочется на него взглянуть.

В разговор встревает Фернандес.

– За каким еще хреном нам разглядывать твой жетон? – рычит он. – Мы вроде федералов к себе в гости не звали. Еще любоваться на их железки. У тебя на нас ничего нет. И вообще мы не любим вашу породу.

– Охотно верю, – говорю ему. – Естественно, вы не любите нашу породу. Особенно тех из нас, кто вручную втолковывает правила хорошего тона, прописывая их прямо на физиономии. На этом мы в прошлый раз с тобой и расстались, – продолжаю я, закуривая сигарету. – Однако советую сегодня вести себя вежливо, иначе мне придется повторить урок. Где Генриетта?

Он скалится:

– Да болталась где-то тут. Вроде бы ушла на заднее крыльцо с Мэлони. Чем раньше ты покинешь комнату, тем лучше. А то меня тошнит от одного твоего вида.

– Вполне допускаю, – снисходительно улыбаюсь я. – Еще загляну сюда, а пока расскажу кое-что интересное, чтобы тебе было не скучно дожидаться моего возвращения. Итак, теперь ты называешься Фернандесом и строишь из себя крутого парня. Но твое настоящее имя – Хуан Термильо, и в Нью-Йорке ты работал шофером у Грэнворта Эймса. Это правда, иначе я поговорил бы с тобой по-иному за дачу ложных показаний на коронерском следствии!

– Ты что-то путаешь, коп, – заявляет он. – Я не давал никаких показаний ни на каком коронерском следствии, поскольку ничего и ни о ком не знал. В тот вечер я был дома и не видел ни Генриетту, ни еще кого-то. Как тебе такой расклад?

– О’кей, кисломордый, – отвечаю ему. – Но я не оставляю надежд прищучить тебя. Так что, сеньор Фернандес, советую быть очень внимательным, иначе тебя затошнит еще сильнее.

Он ухмыляется и закуривает новую сигарету. Наглости этому парню не занимать.

Спускаюсь вниз и выхожу на заднее крыльцо. Генриетта там, разговаривает с Мэлони. На ней синее платье из тонкой ткани. Выглядит она потрясающе. Увидев меня, Мэлони что-то бормочет и уходит.

Я пододвигаю стул и сажусь напротив нее.

– Ну что, Генриетта? Думаю, Мэлони вам все рассказал. Как будем строить наш разговор?

Она смотрит на меня. Крыльцо освещается луной. Вижу ее улыбающиеся глаза, словно происходящее ее забавляет.

– Хорошо, мистер Коушен. Я расскажу вам все, о чем захотите узнать. Со слов Джима Мэлони я поняла: если я расскажу правду, все обойдется. В противном случае мне грозят большие неприятности. Можно начинать?

– Минутку, дорогуша. Поначалу я вам кое-что скажу. Не знаю, какие дела творятся на асьенде, но сдается мне, что не очень-то благовидные. Это мне не нравится, и я намерен добраться до их сути. Лично я предпочитаю работать с людьми тихо и вежливо и не угрожать им. Разумеется, если и они ведут себя так. Ежели они упрямятся и начинают юлить, пусть не сетуют, если жизнь им вдруг покажет зубки. Скажу вам без обиняков, Генриетта: вы милая женщина и мне очень хочется быть на вашей стороне. Природа наделила вас всем необходимым, и до сих пор вам везло. Но везение кончилось, и виновата в том фальшивая облигация, которая потянула за собой другие вопросы. Сейчас вам поможет лишь откровенный рассказ. Постарайтесь ничего не забыть. Теперь рассказывайте, что случилось вечером, когда вы приехали в Нью-Йорк и встретились с Грэнвортом незадолго до его смерти.