Книга Дамочкам наплевать, страница 49 – Питер Чейни

И вдруг он заработал четверть миллиона. Тогда мне показалось, что он решил взять себя в руки. Он заявил, что передаст мне именные долларовые облигации на двести тысяч, чтобы я не беспокоилась о нашем будущем. Он даже сказал, что начинает жизнь заново, пообещал впредь обдумывать свои поступки. Напомнил, как хорошо нам было в первые годы совместной жизни, и сказал, что надеется вернуть то время. Говорил он очень убедительно, и я почти ему поверила.

Закуриваю сигарету и задаю вопрос, который вертится на языке:

– Если вы знали, что он крутит с женщинами, почему же вас так разозлило и взбудоражило анонимное письмо мужа той женщины, пообещавшего Грэнворту большие неприятности? Вам не показалось странным, почему этот человек написал вам? Почему бы ему не написать самому Грэнворту и не потребовать отстать от его жены?

Генриетта поворачивается ко мне.

– Ответ на оба ваших вопроса один, – говорит она. – Грэнворт знал: пока он крутит интрижки со случайными женщинами, мне нет особого дела ни до него, ни до его похождений. Но если эти похождения выльются в публичный скандал, мое терпение иссякнет, и я с ним разведусь.

Мысль о разводе ему совсем не нравилась. До сих пор он старался, чтобы я ничего не знала о его интрижках. Возможно, человек, отправивший анонимку, уже предупреждал Грэнворта: если тот не прекратит волочиться за его женой, он напишет мне.

Это письмо привело меня в ярость. Я разозлилась еще сильнее, когда позвонила Грэнворту из Коннектикута, а он отнесся к моим словам так, будто я беспокою его по пустякам.

Меня удивила непонятная перемена в его поведении. Ведь совсем недавно он утверждал, что у него никого нет. Но мне это всерьез надоело, и я решила: или он расстается со своей пассией, или я с ним развожусь.

Генриетта улыбается, словно что-то припомнив.

– Наверное, я совершила ошибку, свойственную многим женщинам, – говорит она. – Поначалу мне казалось, что я смогу сделать из Грэнворта приличного человека. Наверное, каждая женщина, вышедшая за слабака, думает, будто сумеет его исправить. Мы все потенциальные реформаторши!

– Не то слово, – улыбаюсь я. – Потому-то плохим парням и везет. Если парень хороший и у него все более или менее нормально, женщинам он неинтересен. А вот если парень непутевый или вообще негодяй, женщины начинают пробовать на нем свои воспитательно-исправительные методы.

Дамочки, скажу я вам, прелюбопытные существа. Пару лет назад познакомился я с такой дамочкой. Она настолько горела желанием отучить своего мужа от пьянства, что стала выпивать вместе с ним. И довод был смешной: ему меньше достанется. Кончилось тем, что она напивалась так, что валилась под стол. И так каждый день. Только ее мужу это совсем не понравилось. Он ей заявил: «Если б ты бросила меня, я бы давным-давно спился и подох, и всем было бы хорошо. А теперь я должен смотреть на твою пьяную рожу». Ему стало настолько противно видеть, как жена пьет, что он стал подумывать о вступлении в какое-нибудь общество трезвости. Мне это лишь показало, что задуманные реформы далеко не всегда протекают так, как видится дамочкам-реформаторшам.

Закуриваю еще одну сигарету.

– Насколько понял, Грэнворта вы не любили, – говорю ей. – В этом-то и вся суть. Скажите, Генриетта, а какие мужчины вам нравятся? Вы уверены, что за время вашей совместной жизни ни в кого не влюблялись? Вы же знаете, этот извечный любовный треугольник всегда имеет два способа решения!