Книга Клетка для простака, страница 96 – Джон Диксон Карр

Но что я нашел достойным особого внимания, – продолжал доктор Фелл, помимо воли все более и более распаляясь, – так это выбор слов, когда говорят правду. И черт возьми, я считаю данный момент очень важным. Итак, этих шести подсказок достаточно для определения способа убийства. Полагаю, теперь вы понимаете, что я имею в виду?

Наступило долгое молчание. Хэдли листал записную книжку. Сперва он просмотрел первую страницу, затем следующую.

Вдруг раздался его голос:

– Клянусь Богом живым…

– Ну, пошел, – выдохнул доктор Фелл, будто хватая поводья воображаемого коня, но когда он подался вперед, то выражением лица напоминал не жокея, а скорее «бандита злобные черты». – «Сигнал услышав главаря, враги бросаются на стены…»

– Спокойно, – отрывисто проговорил Хэдли и посмотрел доктору Феллу в глаза. – Прекратите нести чушь и скажите мне еще одно. Что представляют собой те сведения, о которых вы недавно упомянули: что именно известно всем, кроме меня?

Доктор Фелл объяснил.

– Поняли? – осведомился доктор.

– Понял, – ответил Хэдли и с шумом бросил записную книжку на стол. Его охватил необъяснимый ужас, какой он мог бы испытать, если игрушечный пистолет вдруг выстрелил бы в голову ребенка настоящей пулей.

Доктор Фелл заговорил с мрачным упорством, делая ударение на каждом слове:

– Теперь, дружище, вы понимаете, какую мы допустили ошибку. То, что мы принимали за пустяковое дело, в действительности оказалось самым хладнокровным, тщательно спланированным преступлением, с каким только нам приходилось встречаться. Ни одна деталь не была упущена, в чем вы убедитесь, если потрудитесь заглянуть под папоротники при входе в аллею перед кортом. С первого взгляда вы и не подумаете, что человек, о котором идет речь, способен на такое.

Хэдли посмотрел через стол:

– Значит, убийство было совершено при помощи… – Он сделал выразительный жест обеими руками.

– Да.

– И убийца этот…

– Да, – подтвердил доктор Фелл.

Мисс Мэдж Стерджес шла вдоль теннисного корта.

Возможно, еще не все забыли, что в понедельник, 12 августа, вновь стояла жара. Пылающий день близился к закату.

У корта вам пришлось бы внимательно приглядеться, чтобы увидеть множество следов на его выжженном солнцем, желто-коричневом покрытии. Сетка высохла и приобрела более нормальный вид. Во всем остальном, за исключением почти полностью стершихся белых линий разметки, корт выглядел точно так же, как в тот день, когда смешанные пары: Фрэнк Дорранс – Бренда Уайт и Хью Роуленд – Китти Бэнкрофт – начали игру.

Мэдж Стерджес ходила взад-вперед около павильона, и ее подошвы шуршали в жесткой траве.

Было бы трудно сказать, о чем думала Мэдж. Она явно нервничала. Но не только. В тот день она надела темно-красное платье, слегка подвила волосы. Вы бы сочли ее добродушной, общительной и, возможно, немного простоватой.

Можно было бы подумать, что она легко перенесла смерть Артура Чендлера. Но всякий раз, посмотрев на корт, она тут же отворачивалась и крепко сжимала руки, словно затем, чтобы сдержать слезы. Тишина, нарушаемая лишь злобным жужжанием шмеля, действовала ей на нервы.

– Привет! – вдруг громко крикнула она, словно желая проверить, нет ли кого поблизости.

Никакого ответа. Она подошла к просвету в стене тополей, затем к калитке в живой изгороди, которая раскачивалась на петлях. Там она остановилась в нерешительности, постукивая носком туфли по краю калитки. Так уж случилось, что она поддала носком по папоротнику, под которым кое-что оказалось. Там лежал разомкнутый навесной замок с короткой цепочкой и ключом, вставленным в скважину. Он побывал под сильным дождем и начал покрываться ржавчиной, но был еще совсем новым.