Книга Осень, кофе и улики, страница 24 – Юлия Евдокимова

Небо пронзила молния, раскат грома прогремел так громко, что гости ахнули. Гроза – удача хозяйки: она сделала вечер захватывающим и необычным, и у всех появилась тема для разговоров. Николетта представила, как через много лет, сидя натабурете в одном из деревенских баров люди будут восклицать:

– Помнишь безумный шторм в ту ночь, когда мы впервые пошли к Альбани?

Симоне, проводивший отца в его комнату, вернулся с улыбкой:

– Как вы, наверное, догадались, мой отец в последнее время не в себе. Но какая жизнь без капельки драмы?

Николетта, как и прочие гости, была очарована. Этот мужчина умел разрядить обстановку и, будем честны, он очень привлекателен. Она повернулась к его жене и с удивлением поймала взгляд полный ненависти, обращенный к Симоне. Это длилось всего долю секунды, но Молли была уверена, что именно это она и увидела.

– Я попросила его пригласить всех самых интересных людей, – невпопад сказала Адальджиза. – И лучшего врача, потому что это важно для девочек.

Доктор Вернелли галантно поклонился и поднял бокал.

– Лукания не так увлекательна, как Милан, но вы убедитесь, что мы здесь не умираем от скуки. – Сказал Лоренцо.

Ещё одна вспышка, за которой последовал оглушительный раскат грома. Гости обернулись к окнам, чтобы увидеть, как небо снова и снова озаряется, пока бушует гроза.

Это был не самый удачный ужин с точки зрения общения, разговоры были натужными и вялыми, а вот еда превосходна. Баранья нога томилась в печи семь часов и таяла во рту, вино превосходно, и постепенно шутки стали более веселыми, а разговоры более свободными.

Хозяйка как раз входила в гостиную с подносом, полным пирожных, когда раздался сильный треск, небо осветилось словно днем, а потом все стало черным и свет в доме погас.

Люди в недоумении оглядывались, стол освещался всего тремя свечами зажженными для красоты. Потом резкий порыв ветра распахнул окно и свечи погасли. Все погрузилось во тьму.

Не было видно ничего, даже своих рук. Все разом заговорили, испуганно и громко.

– Пожалуйста, сохраняйте спокойствие. Наверное, просто перегорел предохранитель. Электрика устарела, – сказал Симоне тем же спокойным голосом, которым он разговаривал с отцом.

– Николетта?– Тихо спросил Брандолини.

– Я здесь. Надеюсь никто не слопает втихаря все пирожные, я мельком заметила, что они выглядят очень соблазнительно.

Задвигались стулья, кто-то рассмеялся.

– Пойду, помогу Симоне, если найду дорогу, – сказал Брандолини из темноты.

Николетта хотела увязаться с ним, но откуда-то сверхураздался вопль:

– Убирайтесь!

Наткнуться в темноте на чокнутого старика совершенно не хотелось, и она осталась сидеть, вцепившись в стул, словно в якорь, во всяком случае он был осязаем.

– Все в порядке? – Голос Брандолини.

– Нет, я не в порядке!– Крикнул мэр. – Мне это не нравится, совсем не нравится. Темнота… душит нас всех!

– Боже мой, наш мэр боится темноты, – сказала Мария-Кьяра. – Просто дыши, видишь? Ты не задыхаешься. Может, ты надеешься, что тебе достанутся все пирожные, чтобы спасти тебя от истерики?

Где-то раздался смешок.

– У кого-нибудь есть спички? – спросил Лоренцо. – Мы могли бы просто зажечь свечи на столе. Может кто-нибудь со стороны окна проследить, чтобы окна были полностью закрыты, чтобы их снова не задуло?

Они сидели в густой темноте, ни звёзд, ни луны не видно из-за затянутого облаками неба, никакого света из деревни. Даже с открытыми глазами не было ни очертаний, ни контуров, ни теней. Во всех направлениях была кромешная тьма.