Книга Осень, кофе и улики, страница 40 – Юлия Евдокимова

– Я сейчас, я быстро.

– Мою большую чашку.

Николетта метнулась к двери и замерла.

– Ты помнишь, что сказал доктор Вернелли? Пять! Максимум пять чашек эспрессо в день. А ты сколько пьешь? Нет, ты все-таки не убедишь меня, что все в порядке. Я сейчас позвоню доктору!

Пенелопа покачала головой. – Неугомонная. Говорю же, все в порядке. Это осень, просто осень и холод, вот и не хочется вставать. И не надо беспокоить доктора. Давай лучше прогуляемся, зайдем в мясную лавку, к кондитеру. Скоро станет скользко и я совсем из дома не выйду, только на воскресную мессу.

– И к доктору Вернелли зайдем. Даже не спорь!

Конечно, доктор принял их без записи.

– Плохо, что вы пьете двенадцать чашек кофе в день, маэстра. Каждый день, подумать только! – Врач посмотрел на Николетту и покачал головой. – Вы хотя бы скрывали это от меня! Ради моих нервов.

– Ты мой врач, Пьетро Вернелли. И я ничего от тебя не скрываю. От врача, священника и адвоката нельзя утаивать информацию.

– И вы кладете в каждую чашку по два кусочка шоколадаи три кусочка сахара?

– Мне так нравится. – Пожала плечами Пенелопа.– В эспрессо я кладу только шоколад, в двойной эспрессо добавляю сахар. Говорят, что кофе полезен для сердца, сахар для мозга.

– Кто ж это вам сказал,– спросил Вернелли, не скрывая улыбки.

–Люди говорят о многом, Пьетро. Большинство разговоров меня не интересует. Я слышала их много раз. Но если речь идёт о кофе или вине, о вкусной еде, я слушаю.

– Не верится, что женщина в вашем возрасте, которая двенадцать раз в день пьет кофе, а в остальное время гоняется за преступниками, находится в такой хорошей форме. Как врач я счастлив. Просто я не понимаю, как это возможно.

– Возможно, это потому, что я больше не нервничаю из-за пустяков. Посоветуй это другим своим пациентом, и увидишь, как изменится их жизнь. И я не трачу время на гонки за преступниками, с моими ногами я редко выхожу из дома. Я просто помогаю тем, кто в этом нуждается. Своим друзьям. И ничего больше.

Николетта не замечала холода, когда они с Пенелопой вышли от доктора Вернелли и не спеша пошли в сторону мясной лавки. Ей хотелось пританцовывать. Пенелопа в хорошей форме! Мадонна, какое счастье! Пусть ворчит, пусть вредничает, в конце концов она имеет на это право в девяносто один. Лишь бы была здорова.

– Мне нравится, когда ты режешь прошутто тонко, Раффаэлле, – говорила меж тем маэстра мяснику, крупному кудрявому мужчине за пятьдесят. – Но не настолько же тонко, чтобы ломтики прилипали к бумаге. Поверь, приходится тратить больше времени, чтобы отделить ломтики, чем приготовить антипасти.

– Это не моя вина, маэстра. У этой машины свой разум. Она режет так, как хочет.

– Тогда тебе стоит отложить машину в сторону и резать ломтики ножом, как твой отец делал. У него была рука хирурга.

– Ему было легче сосредоточиться на работе, – сказал мясник. – Другие ритмы жизни. И знаете, маэстра, он никогда не был так счастлив, как за этой стойкой. Он не считал это работой. Скорее, он проводил дни в компании друзей.

– Мы чувствовали то же самое. В те годы деревня была другой. Сейчас к нам приезжает гораздо больше туристов, нас догнала цивилизация. И это помогает нашей молодежи зарабатывать на жизнь. Но я скучаю по тем давним тихим дням. Наверное, это часть старости. Но приятно хранить воспоминания о друзьях. Таких кактвой отец.