Онлайн книга «Осень, кофе и улики»
|
– Успокойтесь, – строго сказала Николетта, которую он чуть не снёс в дверях, – Криком делу не поможешь. – Она глянула поверх очков, как смотрела когда-тона хулиганистого ученика. Потом склонилась над узлом, который Петтини швырнул на пол, развязала. Пенелопа смотрела, не отрываясь, её взгляд стал острым, цепким. Из груды тряпья и дерева показался потрёпанный корешок книги. Николетта вытянула её, и с обложки, украшенной золотым тиснением сказочного замка, на них глянули знакомые с детства сказочные персонажи. Синьор Петтини поднял голову и замер, впервые разглядев присутствующих. Молодая женщина залилась краской. – Стеллина? – Папа… – Что ты тут делаешь? А Пенелопа, не сводя глаз с книги, тихо сказала: – Это были твои любимые сказки. Ты заставляла читать их каждый вечер и он…-она перевела взгляд на синьора Петтини, – он читал их разными голосами. Особенно хорошо у него получался бас: «Я тебя съем!» – Откуда вы… Синьор Петтини замер. Его взгляд, только что полный ярости, упал на книгу в руках Николетты. Он словно увидел сквозь годы ту картину – свет ночника, тёплую детскую пижамку, маленькую дочь, прижавшуюся к нему и услышал свой собственный, совсем не грозный, а весёлый голос, читающий сказки… Он медленно шагнул к Николетте, взял из ее рук книгу. Грубые пальцы дрожали, когда он провёл ладонью по обложке. – Папа… – тихо сказала дочь. Голос её дрогнул. Он поднял на неё глаза. И всё в нём переломилось. Маска суровости рухнула, обнажив бездну боли и тоски. Он смотрел на взрослую женщину, но видел ту самую девочку. – Зачем? – выдохнул он, и голос его сорвался. – Зачем всё это… эти наволочки… эти… распорки… – Я строила тебе дом, папа. Тот, что мы потеряли. Распорки – это его каркас, его правила. А наволочки… чтобы в нём было мягко. Чтобы можно было прилечь и отдохнуть. Чтобы ты… перестал быть таким… жестким и закрытым. Начал слышать своих детей… По щеке синьора Петтини катилась слеза, которую он не замечал, упала на старую книгу, растворилась в картоне обложки. – Я… я думал, ты ненавидишь меня, – прошептал он. – Я скучала по тебе, – тихо ответила она. Петтини сделал шаг, потом ещё один, и вот он уже стоял перед ней, большой, неуклюжий мужчина, сжимая в руках книгу, словно ключ к их общему прошлому. Он не обнял дочь. Еще рано, он был не готов. Он просто опустил голову и положил свою ладонь ей на плечо. А она накрыла его руку своей. Карлотта Карлини отвернуласьк окну, смахивая соринку из глаза. Конечно, просто соринку, разве железная лейтенант карабинеров может расчувствоваться! Николетта утерла слезы и сказала преувеличенно громко: – А давайте… пить кофе! – Наконец-то здравая мысль, – отозвалась Пенелопа, бросая взгляд на пучки сушеных трав на полке. – Твои ромашки здесь не помогут, Николетта. Тут нужно что-то серьёзное. Тут нужен кофе. Крепкий. Чёрный. Чтобы согревал душу – А я разве предлагала что-то иное? Осень за окном, листопад… И две замёрзшие души. Только кофе и может согреть их снова. Пенелопа насыпала в мокку кофе и терпкий аромат моментально наполнил комнату. Этот запах был твёрдым и честным – совсем как предстоящий разговор между отцом и дочерью. Женщины наблюдали, как синьор Петтини и его дочь, всё ещё стоя в центре комнаты, смотрят друг на друга, и аромат из кофейника, показался им самым главным словом примирения, которое только можно было придумать. |