Книга Красная жатва и другие истории, страница 159 – Дэшил Хэммет

– Самое плохое в этом, – сказал он грубо, убрав плечо из-под моей руки, – что я оказался неважным вором, верно? Мне не удалось вас обвести.

Я ничего не ответил.

– Пожалуй, вы заслужили право выслушать мой рассказ, – продолжил Джек после короткой заминки. Делал он это с нарочитой монотонностью, словно избегая всякой интонации и нажима, которые могли бы выдать его чувства. Он был молод, еще не научился говорить естественно. – Я встретился с Анной Ньюхолл три недели назад, у себя дома. Когда-то она училась с моими сестрами в одной школе, но в ту пору мы знакомы не были. А тут, конечно, сразу узнали друг друга: я знал, что она Нэнси Риган, она знала, что я агент из «Континентала».

Мы ушли вдвоем и все обсудили. Потом она отвела меня к Пападопулосу. Мне понравился старикан, и я ему понравился. Он объяснил, как мы сможем раздобыть неслыханное богатство. Вот вам и все. Перспектива такого богатства заставила меня забыть о совести. О Кери я сказал ему, как только узнал от вас, а вас – вы совершенно правы – заманил в западню. Он решил, что будет лучше, если вы перестанете докучать нам до того, как обнаружите связь между Ньюхоллом и Пападопулосом.

После этой неудачи он хотел, чтобы я попробовал еще раз, но я решил, что с меня провалов хватит. Нет ничего глупее, чем несостоявшееся покушение. Анна Ньюхолл не виновата ни в чем, кроме безрассудства. По-моему, она даже не подозревает о моем участии в грязных делишках – за исключением того, что я не пожелал способствовать аресту преступников. Вот, дорогой мой Шерлок, и почти вся исповедь.

Я слушал рассказ парня, всем своим видом стараясь выражать сочувственное внимание. Теперь я нахмурился и заговорил с укоризной, но все еще дружелюбно:

– Кончай дурака валять! Купился ты вовсе не на деньги, которые посулил Пападопулос. Ты встретился с девушкой, и у тебя не хватило характера сдать ее полиции. Но ты даже себе в этом не признался – из-за тщеславия, из-за гордости, ведь хотелось считать себя крутым парнем. Таким, которого ничем не прошибешь. И Пападопулос раскусил тебя в два счета. Он назначил тебя на роль, которую ты хотел играть перед собой, – бандита-джентльмена, стратега, учтивого, отчаянного злодея и всякую такую романтическую ерунду. Вот на что ты пошел, сынок. Ты не только спасал ее от каталажки, ты пошел гораздо дальше – и все для того лишь, чтобы показать свету, а главное – себе самому, что действуешь так не из сентиментальности, а из дерзкого своеволия. И вот к чему ты пришел. Погляди на себя.

Не знаю, каким он себя увидел – таким же, как я его, или по-другому, – но его лицо медленно покраснело, и он не желал смотреть мне в глаза. Он глядел мимо меня вдаль, на дорогу.

Я смотрел в освещенную комнату у него за спиной. Том-Том Кери перешел на середину и стоял, наблюдая за нами. Я дернул углом рта – предупредил его.

– Ну хорошо, – снова начал Джек, но не знал, что сказать дальше. Он шаркал ногами и не смотрел мне в лицо.

Я выпрямился и отбросил все свое притворное сочувствие.

– Отдай пистолет, шкура! – рявкнул я.

Он отпрянул, словно его ударили. Лицо исказилось от бешенства. Он поднял пистолет – направил мне в грудь.

Том-Том Кери увидел, что пистолет поднялся. Смуглый выстрелил дважды. Джек Конихан свалился мертвым к моим ногам.